Басня про ворону

У старой Вороны в гнезде под стрехой
Росли две птенца по весне молодой.
Старшуха — Неловка, с тяжелым крылом,
Младшая — Певунья, чей полон был дом.

Неловке от роду не дался размах:
Тяжелая кость на широких крылах.
И ей каждый взмах дается с трудом,
И ветер сбивает ее кувырком.
А мать-ворониха, лишь крикнет едва,
Кидалась спасать баловнОе дитя:
То перышко ей оправляла хвостом,
То мушку несла прямо в клюве пустом.
— Не мучайся, детка, сиди у тепла,
Сама я тебе принесу со стола.
Зачем тебе небо? Там холод и страх.
Держись за карниз в моих старых когтях.

Неловка терпела. Вставала чуть свет,
Чтоб выучить сложный отцовский совет:
Как крылья расправить навстречу грозе,
Как пищу самой находить на земле.
Родители хмуро смотрели вослед:
— Упрямая птица, в ней проку-то нет.
Ни песни красивой, ни легкости в ней.
Пусть учится жить средь камней и корней.

Настал выпускной для вороньих детей.
Отец подтолкнул их: «Летите смелей!»
Певунья вспорхнула легко над крыльцом,
Играя с попутным весенним юнцом.
Но резкий порыв налетел из-за туч —
Разбил о карниз ее песенки ключ.
Повисло крыло, оборвался полет,
Но камнем беспомощно падает тот,
Кто ветру доверил судьбу наперед.

Рыдает малютка, зовет матерей,
Но те растерялись средь чуждых ветвей:
— Мы сами всегда приносили еду!
Мы сами тебя отводили в саду!
Мы думали, слабость — защита от бед...
А сил подниматься у матери нет.

Вдруг тенью метнулась сквозь ливень и гром
Неловка. Ссутулившись вся под углом,
Подставила спину сестре под крыло,
Хоть каждое мышцею тяжело свело.
Сквозь бурю, оскальзываясь на суку,
Несла она ношу свою, как могу.
До старого дуба добраться смогла,
Укрыла в дупле, где сухая была
Набитая пухом постель-теплота,
И тихо сказала: «Теперь ты — слаба.
Отдай мне свой голод, а силы возьми».
И грела сестру у себя на груди.

Мораль
О люди, запомните басни урок:
Любовь — не подарок, что стелют у ног.
Не холить до лени родную семью,
Чтоб после увидеть ошибку свою.
Когда налетит испытаний пора,
Спасти вас сумеет не чья-то игра,
Не сладкая песня избалованных чад,
А руки того, кто учился страдать.
Давайте обоим равнин и высот,
Ведь после расплаты настанет черёд,
И тот, кто не смог помочь сам себе
Навряд ли сумеет помочь вам в беде.