В гостях у лесного батюшки

В стародавние времена, когда леса Карельские были гуще, а озера — прозрачнее, жили-были два друга, Матти да Орати.

Однажды в сентябре пошли они по грибы на сухие сосновые боры. Только корзины наполнили, как вышли им навстречу из-за сосен три разбойника с лицами мрачными. Вышел вперёд главарь, плечами широкими дорогу заступил:
— Выворачивайте карманы! Всё драгоценное отдавайте!
Забрали у Матти часы серебряные, что ему отец перед смертью подарил. Забрали у Орати нож старинный, ручной работы — главную семейную реликвию, что от отца к сыну через века передавалась.

Тут главарь золотой перстень на пальце у Матти приметил:
— А ну, снимай и колечко своё!
Матти корзину плетёную наземь бросил — только белые ножки грибов посыпались — и ринулся прочь сквозь густой ельник. Погнались за ним разбойники в погоню.

А Орати стоит ни жив ни мёртв, ноги к земле приросли. Понял он, что силой тут не взять. Присел на старый сосновый пенёк, достал из-за пазухи пирожок в платочек замотанный, положил его бережно под молодые берёзки. На четыре шага назад отошёл, лицом к лесу оборотился и слова заветные прошептал:
— Царь лесной, батюшка Леший! На зов мой приди, с добром ко мне явись, правдой поделись!

Зашумела хвоя, засвистел ветер. Поднялась листва с ветками, закружилась в воздухе золотым столбом. Обернулся Орати — глазам своим не поверил. Стоит перед ним хозяин лесной: сам ростом выше любой сосны, борода до колен зелёная спускается, волосы мхом поросли, а плечи лишайником покрыты. Наклонился леший, пирожок съел, бороду вытер.
— Зачем звал, человече? Не тревожь меня по пустякам.
Орати голос дрожащий собрал, поклонился в пояс:
— Беда, лесной батюшка! Три душегуба на нас напали, вещи родовые украли. За другом моим бегают, боюсь, догонят, изобьют, а то и жизни лишат.

Почесал леший бороду, задумался. В глазах его древних искры блеснули.
— Дело поправимое. Стой здесь, не дыши.
Хлопнул он в ладоши свои могучие — все птицы лесные слетелись, заголосили, путь указали, куда разбойники Матти гонят. Щёлкнул пальцами — корни древесные от соседних сосен потянулись, землю взламывая.

Подхватил тогда леший Орати одной рукой поперёк пояса, на спину себе закинул, словно котомку лёгкую, и пошёл сквозь чащобу напролом. Только слышно было, как ветки трещат, а голоса людские всё ближе становятся.

Выбежал леший на старую гарь. Видит картину: трое разбойников корнями старыми по рукам и ногам обмотаны, визжат от боли, глаза на хозяина лесного выпучили. А Матти без сил лежит на мягком мху, отдышаться пытается, глядит — не верит, что спасение пришло. Спустил леший Орати со спины.

Говорит царь лесной голосом, от которого земля дрогнула:
— Забирайте своё добро грибники. И уходите тропой северной, пока я добрый. Мне ещё с гостями беседовать надобно.

Откланялись друзья в пояс низкий, забрали часы и нож. Нашли в кустах брошенные корзины с грибами — целы оказались! — и припустили домой так, что пятки сверкали.

А тех троих разбойников леший отпускать не спешил. Целую неделю служили они лесному царю: воду из дальнего озера вёдрами таскали деревья поливать после жары, мусор человеческий собирали, подвязывали молодые берёзки, чтобы ветром их не сломало. Напоследок сказал им леший:
— Ещё раз увижу вас в лесу — дороги обратной вовек не сыщете. Станете пнями гнилыми, будете путников пугать.

С той поры тихо стало в лесах Карельских. А Матти с Орати больше без родителей не ходили по лесам — запомнили, кто в этом краю истинный хозяин.