Песнь колеса

Суета сует, сказал я в сердце своем,
Наблюдая за бегом теней.
Я построил свой дом, насадил виноградник,
И завел для ночей и для дней
Эту цепь из колец — колесо без обочин,
Где начало с концом сплетено.
Дни мои повторяются, точны и прочны,
Как веретено.

Солнце всходит над кровлей моей заводской,
Зачиная привычный устав:
Дом-работа, работа, и снова домой,
Между правдой земной и неправ.
Я встаю на заре, когда город мой спит,
И бреду к верстакам и станкам.
Мое тело — гранит, моя воля — гранит,
Что подвластен лишь чьим-то рукам.

Шесть десятков недель умножая на два,
Тридцать лет я считаю гроши.
В этом круге кружится моя голова,
И пустеют сосуды души.
Лишь два раза в году прерывается нить —
Два глотка от живого ключа.
Чтоб песок этот серый хотя бы на миг позабыть,
У чужого плеча.

Первый выдох — июльская белая пыль
На камнях раскаленных земли.
Там соленая быль превращается в быль,
Корабли исчезают вдали.
А второй — это хруст ледяного стекла,
Скрип полозьев по спящей тайге.
Там метель мою душу до дна замела,
Отступив на коротком шаге.

Но кончается отпуск. И катит такси
Меня вновь в лабиринты огней.
«Погоди, погоди!» — умоляю: «Спаси!»
Только ветер свистит все сильней.
И смыкаются стены бетонных пещер,
Зажигается мертвенный свет.
Я кладу свою жизнь под тяжелый прищур
Нерушимых планет.

Для чего мне скопилось так много добра?
Серебро не наполнит нутро.
Я спускаюсь в хранилища наши с утра,
А внутри только пепел и сор.
Вот жена у окна, вот взрослеющий сын,
Их глаза — как осенняя стынь.
Мы сидим друг напротив друга в тиши,
Превращаясь в холодную пыль.

Говорю им слова, но не слышу речей,
Обнимаю — а плоти там нет.
Мы похожи на соты сгоревших свечей,
Источающих сумрачный свет.
Мы едины в законе великой тщеты,
В этой гонке слепых лошадей.
Дом-работа... А между — сожжены все мосты,
Страх бессонных ночей.

Кто придумал сей труд? Кто заставил меня
Продавать первородство свое
За возможность раз в год видеть пламя огня
Не сквозь тусклое быта стекло?
Я коплю, чтобы после оставить другим
Этот груз непосильных забот.
Но сгорает мой ладан рассеянный в дым,
И река подо льдом не течет.

Есть ли выход из этого круга, скажи?
Или участь раба — мой удел?
Чтобы вечно крутить жернова своей лжи,
Что я многого здесь захотел...
Суета сует. Всяческая суета.
И томление духа во всем.
Жизнь уходит сквозь пальцы, пуста и проста,
Под невидимым Божьим жезлом.

Так прими же смиренно свой камень и плуг,
Свой станок и постылый уют.
Замыкается круг. Замыкается круг.
Ангелы трубы свои не поют.
Просто ляг и усни, просто вытрави страх
Из натруженных рук и костей.
Ты всего только прах. Мы всего только прах
В череде этих мертвых, повторенных дней.