Балтийское небо не падай на грудь

Залив проглотил горизонт. Свинцовый натяг стропил
трещит под давлением влаги, готовой сорвать резьбу.
Тот, кто над этим берегом низкий карниз лепил,
явно не брал в расчет ни физику, ни судьбу.
Чайки кричат с надрывом, клювами рвут брезент
серого ветра, что гонит волну на гранитный скос.
Каждый стоящий здесь - сам себе монумент,
намертво впаянный в этот сырой торос.
Балтийское небо, не падай на грудь. Я еще дышу.
Не обрушай свой влажный, тяжелый свод.
Я еще не закончил фразу, еще пишу
на кромке прибоя бессмысленный переплет.

Воздух как плотная вата. Зрачок привыкает к мгле.
Влага крадет имена, размывая любой абрис.
Если стоять неподвижно на этой чужой земле,
чувствуешь, как материк неуклонно сползает вниз.
Это не просто циклон, это форма глухой тоски,
спрессованной в тучи, впитавшей в себя гранит.
Здесь даже камень от холода крошится на куски,
но человек почему-то стоит. И пока стоит,
держит плечами нависшую толщу густой воды,
чтоб не раздавливал ребра свинцовый, немой экстаз.
Мы в этой мороси - просто случайные блок-посты,
ждущие, кто из нас сломится в этот раз.

Но если начнется обвал - не пытайся искать навес.
Встань в полный рост, подставляя лицо под холодный шквал.
Тот, кто способен удержать этот рухнувший черный лес,
сам для других единственным берегом стал.
Пусть этот купол сомкнется, ломая грудную клеть,
пусть он сотрет эту набережную в песок.
Балтийское небо, ты можешь в упор смотреть,
целясь косыми дождями в чужой висок.
Падай. Обрушивай тяжесть. И в самый последний миг,
глядя, как я принимаю твой мертвенно-серый груз,
ты вдруг услышишь не хруст и не сдавленный крик:
я не держу тебя. Я за тебя держусь.