В стакане полном

В стакане полном — красное вино,
И станция давно уж опустела.
И он сидит, и всё глядит в окно,
И видит жизнь, что мигом пролетела.

И две цыганки мимо проходя,
Остановились, без лукавства глядя,
Увидев, как сидит в тиши скорбя
Душа чужая в опустевшем взгляде.

И словно руку протянув во тьму,
По-жизни, а не правилам-законам,
Чтоб что-то очень доброе ему
Сказать, разрушив старые шаблоны.

И словно руку протянув во тьму
По-жизни а не правилам-законам
Чтоб что-то очень доброе ему
Сказать разрушив старые шаблоны

И он ответил ей на этот взгляд
Через стекло, словно и нет преграды:
«Я счастлив был здесь много лет назад.
Ты не жалей, мне этого не надо.

И жизнь на миг бездумно променял,
И молодость растрачивая криво,
Всё за бесценок, задарма раздал,
Как стрекоза наивная, игриво.

И ты, цыганка, не спеши гадать
Про тяготы и дальнюю дорогу.
Мне б с памятью своею совладать,
Да всё забыть хотя бы понемногу.

Хоть по кусочку, хоть бы по чуть-чуть,
Чтоб не рваться на куски с душою.
Ты не гадай — давно уж пройден путь
С сожжённой переправой за спиною.

А сказки только в сказочном кино.
Тебе ль не знать, что в жизни так бывает?
Моё кино закончено давно,
И титры по экрану пробегают».

Шатаясь, тихо вышел из дверей,
Нетвёрдою походкой ковыляя,
Под светом станционных фонарей
Пошёл куда-то, сам того не зная.

И он ушёл туда, в глухую даль.
Цыганка долго вслед ему смотрела.
Она хотела разогнать печаль,
Да вот впервые в жизни не сумела.