Связь

Дроблёный гул за лесополкой нарастает,
Как будто винт, вращаясь зло, цепляет швы,
Потом пульсирует томительно… и тает
Разочарованным шуршанием листвы.

«Буханка» стонет, деформируясь в пожаре,
А я, жива, лежу в грязи под полотном,
И с этим новым возвращением в кошмары
Моя отлучка предстаёт фантомным сном...

**

...Укутан плотно гулом Мзымты край террасы,
На белой скатерти из сладостей курган…
И вдруг - свидетель истребления припасов.
Смеётся: «Думал, я один такой гурман».

Неловкость прячу: «Это вы забыли ноут?»
Мой гость кивает. «Извините… не хотел…»
Смягчаюсь: «Стих… Он был открыт». В ответ: «Пустое…
Хотел Онегина, а вышел новодел».

Он вдруг садится, внешне в меру интересный,
Слегка небрит, чуть-чуть зарос и средних лет.
И тут же в горле сладкий чай встаёт завесой:
- Простите… климат чужд, и кашель – рикошет.

Вокруг вершины - я ж сижу, лечусь в долине...
- А вы откуда, Вер? – свершив обмен имён,
Он задаёт вопрос, и слыша: «С Украины» -
Взметает бровь, весьма заметно удивлён.

**

И вот я в первый раз стою на перевале,
Где в тишине, собой полнящей небосвод,
Звучит рефреном слово, бывшее в начале.
И одинокая часовня эха ждёт.

Но я – земна - перебиваю звук рассказом:
- Я мед кончала здесь, как раз в канун войны,
И записалась медсестрой почти что сразу.
Вот только мама нынче с чуждой стороны…

Я умолкаю. Рододендроны под кручей
В очках на минус схожи с мятой простыней.
- На койке так к утру собьёшь её, измучен,
Чтоб в белых складках обрести в конце покой, -

Он вторит мне…
– Скажи, а как ты стал поэтом?
- Я до войны сюда с Европы поставлял
Станки и прессы… Нынче ж просто жду победы.
Партнёр к тому ж в мобилизацию попал.

- А как же ты? - я машинально вопрошаю.
Он как-то мнётся: - Мне повестка не пришла.
А самому идти на смерть… Я, Вер, не знаю…
Не так уж громко там звонят колокола.

**

Спустя три дня, уже узнав взаимно вдоволь,
Звучит вопрос: - А ты не хочешь позвонить?
Четыре года уже минуло поодаль…
Я просто знаю, когда рвётся эта нить…

Я не успел тогда… А нынче нету связи.
И не понятно за чертой, а в чём же суть.
В потомстве? В творчестве? В немом иконостасе?
А может правда на войну? На фронт махнуть?

Ладонь в руке. Я в первый раз его целую:
- Пиши, что должен. Должен людям, не себе.
- Спасибо, Вера... Ты, меня сейчас врачуя,
Подобна смыслу, воплощённому в судьбе.

Мы возвращаемся вдвоём в ночи к отелю.
По всей долине от спорткаров громкий рёв,
Я морщусь: это уж за гранью в самом деле...
А он целует вдруг, обняв без лишних слов.

**

Шуршит вода - так непривычно бесконечно,
И странно пахнет южной сладостью шампунь.
Снаружи он… Суждённый свыше? Первый встречный?
Я время длю меж струй, не трогая латунь.

Последний день, могли б опять подняться в горы…
За эти годы было множество мужчин,
Но я вела их и к хирургу, и к собору,
Я мыла их, освобождая от рванин!

И вот теперь… не жёсткий стол накрыт, а ложе,
И запах фруктов вытесняет этанол,
И от грядущего мурашками по коже
Какой-то страх, пока акрил сменяет пол.

Я в первый раз касаюсь целого мужчины.
Напряжена, но он стезю находит сам.
А после, целым став из жалкой половины,
Его держу, вцепившись. Волю дав слезам...

**

Четыре года в стёртых линиях разлуки
Сердцебиение не ловит ритм гудков,
Но вот шуршащий фон прорезан громким звуком,
Открывши путь для самых важных - первых слов.

Помехи линии, помехи разной правды,
И будто глушит РЭБ вначале эту связь.
Но в этот миг неважно, прав или неправ ты,
За речью большее, чем просто эхо фраз.

Скрипуч ответный, постаревший голос мамы:
- У нас остался храм, я за тебя молюсь.
- Я тоже, мам, молюсь, за всех идущих к храму,
А за себя, поверь, не очень-то боюсь…

**

Кювет заполнен жирной копотью покрышек,
УАЗ пылает: остов сверху жутко наг.
В тревожном гуле резкий скрип внезапно слышен,
А после пламя разрывает бензобак.

Куски металла прошивают лесополку,
Беззвучно шлёпаются в грязь, взметая пар,
И вся забрызгана и ранена осколком,
Я существую, невзирая на кошмар.

Теперь незрячи в вышине безмолвной тени,
И страх исчез, сменившись радостью. В тиши
Так странно тело невесомо, и, смятенна,
Я сознаю существование души.

Есть только день. Я в нём. Но этот день бессрочен,
В своём покрове обращаясь южным сном.
Всё будет хорошо. Я знаю это точно.
Я слышу звон...