Избранные рассказы Вани Жукова 3

Если женщина пускается в философию — пиши пропало!
Не для того так старательно Ваня Жуков сочинял свой второй рассказ, чтобы его зазноба опять всё по-своему переиначила, не оставив ни одного Ваниного слова в тексте.
Обидно. Так хотел поразить её своей аналитикой, а кончилось мыслью: «А не налити-ка ли мне?»
Надо было срочно спасать положение.
По своему многотрудному опыту общения с женским полом Ваня всегда опирался на девиз: «в любой неясной ситуации выручает добрая хохма».
«Женский ум отвлекает от фигуры», — сей афоризм Ваня выдал вместо рецензии на переделки его творчества, после чего ему было предложено сменить псевдоним Аркадий Глебов на Сигизмунд Райкин.
«Шутить изволите, сударыня? Будет вам...
Смешного в милицейской жизни не меньше, чем страшного». Да и захотелось ещё Ване поддеть эту «бритву», показать, что мужчина главный, и вообще!
Кто в доме писатель?!
Вот что из этого вышло
Рассказ третий:

ТАНЬКА-ВСТАНЬКА

Её было проще перепрыгнуть, чем обойти — фигура по типу «груша» напоминала детскую игрушку со смещённым книзу центром тяжести. Родители, назвав девочку Татьяной, не предполагали, что не пройдёт и семи лет, как к уменьшительной форме «Танька» добавится это «встанька». Кто-то другой впал бы в уныние от этой иронии, но только не Татьяна.
В конце концов, любая особенность может стать полезной в критический момент. Груша, которую нельзя скушать, для того и существует, чтобы стать кому надо поперёк горла.
Объёмный Татьянин зад придавал ей не столько устойчивость, сколько усидчивость. Поэтому в школьном дневнике у Тани преобладали хорошие оценки, кроме физкультуры, в одежде преобладали мешковатые фасоны, в увлечениях — любовь к книгам и рукоделию.
Меткое прозвище огорчало больше школьных учителей, чем саму Таню. Всякий раз, когда её вызывали к доске, из какого-нибудь угла слышалось озорное: «Танька-встанька!». Таня вставала, и мило улыбаясь в сторону дразнившего, отвечала урок.
Пухлые щёчки, неунывающий характер, привычка хохотать по любому поводу делали из Таньки-встаньки приятнейшего человека.
Про таких говорят — светлая душа.
Для полноты характера всё же стоит упомянуть одну Танину неодолимую страсть — любовь ходить по магазинам.
Нет, Таня не страдала сорочьим шопоголизмом. Ей просто нравилось разглядывать всё, что лежит на полках и витринах. Это питало воображение, радовало красками и ощущением новизны.
Небольшой посёлок на краю географии не отличался обилием торговых площадок, но день, в который Таня не забрела бы в какой-нибудь магазинчик поглазеть, считай, прожит зря.

Его было лучше обойти, чем перепрыгнуть. И обойти, как можно дальше, что удавалось не всем и не всегда.
Санька любил показать себя, — какой он независимый, дерзкий и главный. Если кто-то в округе или даже по телевизору превосходил Саньку, его это дико угнетало.
И тогда Санька шёл на улицу, доказывать своё величие.
Сорвал, как серый волк, с какой-нибудь девчонки красную шапочку, бросил в лужу, и мир в душе восстановлен: Санька крут, «шапка» знает своё место.
Особенно сильно действовала Саньке на нервы весна. Тут он был готов надавать по шапке всем, до кого дотянется. Но, что больше всего досаждало Саньке, так это магазины, набитые разными разностями и вкусностями.
Разности и вкусности можно было купить, но так делают все. Санька же не такой, как все. Он может просто пойти и взять, что хочется, только действовать нужно смело, быстро и магазин выбрать где-нибудь такой, где никто его дерзости не ожидает. Скажем, какая-нибудь деревенька, маленький сельмаг. Подъехал вечером, подождал, когда народ схлынет, забежал в маске, схватил, опрокинул что-нибудь по дороге и уехал на машине с грязным номером. Круто и практически безнаказанно, если не частить с такими вылазками и выбирать точки подальше, предварительно понаблюдав с недельку издалека за местными нравами и режимом.
Ориентировки на него ментам высылались, и они какое-то время искали грабителя, а после — всё тонет в рутине, забывается, и Санька снова выходит на дело в другом районе или даже области.

Весну Ваня Жуков любил, как всякий житель северного посёлка, и не только за яркое солнце и высокое небо, запах талого снега и птичий гомон, — каждую весну Ваня праздновал свой день рождения — 20-е апреля.
К собственной фигуре Ваня относился скептически. Его так же, как и Таню, в детстве дразнили. Только дразнилка «Жук» была универсальной: и по фамилии, и по комплекции. Ваня был невысокий и такой крепенький, сбитый, как майский жучок. Ему так же, как и Саньке хотелось быть на виду, но совершенно другим, конструктивным способом. Девчонок он брал талантами, манерами и упорным, на измор, вниманием, а не через унижения и обиды, как Санька. И это работало на порядки эффективней. Была только одна в этом вопросе проблема — проблема выбора — ему нравились все сразу и ни одна целиком. Эх! Был бы Ваня Богом в момент творения, уж он бы исправил эту чёртову божью недоработку. На фига делать Еву из ребра без учёта собственных пожеланий Адама? Мог бы сотворить хотя бы в виде конструктора...  Авторитет среди пацанов Жуков зарабатывал демонстрацией вычитанного в книжках благородства, пополам с уличными нравами и понятиями — выходило как когда, по-разному. Книжки Ваня любил, а вот к магазинам был абсолютно равнодушен: забегал в них в случае крайней необходимости, покупал, не глядя, что подвернётся, и дело с концом.

Был апрель. Не по северному солнечный, дразнящий запахами весны, гонящий ботанические соки и зоологические гормоны и устраивающий трофи-рейды по бездорожью для машин.

Таньку пару лет, как перестали дразнить встанькой, Ваню на новой для него оперативной работе всё ещё продолжали кликать жуком, а Санька готовился к очередному весеннему пиратскому набегу, потому рассматривал карту, выбирая посёлок, где ещё не успел засветиться.

Татьяна по случаю весны прикупила себе в универмаге новое, яркое, режущее глаз, зелёное пальто. Своей яркостью пальтецо подчёркивало Танин оптимистичный характер, отвлекало взгляд от избыточного объёма ниже талии и удивительно ей шло; для полного счастья не хватало подходящей сумки.
Ваня, по поводу грядущего дня рождения, зачастил в торговые точки — готовился обильный стол для новых Ваниных сослуживцев.
Санька, к слову, считавший грабёж заштатных магазинчиков своим оригинальным хобби и не знавший, что не такое уж его хобби оригинальное (по статистике 14% грабят ради развлечения, 28% — из зависти, 6% – по нужде, столько же идут на грабёж под давлением авторитетов, у остальных мотив не ясен), помимо увлечения, работал автослесарем. Но, невзирая на горячую весеннюю пору у авторемонтников, взял недельный отпуск, чтобы утолить зов страсти.

Как так случилось, что древнегреческая богиня судьбы Тюхе, дух китайского  основателя теории Дао (пути) древний Лао-цзы и Демон Лапласа (отец всех причин и следствий) столкнулись вместе на вечерней улочке у порога сельмага и заспорили, как три старых пьяницы, кому какую карту дать, как кинуть кости, и кому достанется короткая спичка, и дошли в споре чуть не до драки, понять без стакана нет никакой возможности.
Но свидетелей этого спора было аж четыре человека. Правда, все они впоследствии давали совершенно разные показания по делу о трёх старых судьбоносных собутыльниках.
Первый свидетель, Санька, рассказал, что он сидел в своей грязной по случаю распутицы машине, наблюдал за входом в магазин и никаких Тюхе, Лао и демона не видел. А видел только, как из магазина вышла старушка с сумкой, парень, на ходу распечатывающий пачку сигарет, и решил, что это последние покупатели.
И про то, что в этом тесном и забитом ящиками и коробками магазинчике задержалось ещё двое, никак не мог предугадать, хоть и наблюдал за входом больше получаса.
— И какой идиот будет так долго торчать в этом сарае?! – негодовал впоследствии Санька.
Свидетельница Татьяна показала, что не видела, но почувствовала присутствие странных существ. И это чувство сильно отвлекало её от полок с галантереей, поэтому она никак не могла выбрать между белой и коричневой сумками к своему новому пальто.
Иван впервые в своей практике выступал в роли свидетеля и показал, что видел всю троицу и с ними был ещё четвертый — маленький, толстенький, не по сезону голый, имевший при себе оружие (лук и стрелы).
Этот маленький целил в девушку в зелёном пальто, прямо, простите, в её самое мягкое место.
С одной стороны, как сотрудник милиции, Иван не мог допустить посягательства, а с другой — хотелось поймать хулигана с поличным в момент пуска стрелы. Поэтому он наблюдал за объектом со стороны алкогольного отдела и не сразу среагировал на то, как в магазин заскочил неизвестный в чёрной шапке, натянутой на лицо, с прорезями для глаз, но, увидев фею в ярко-зелёном пальто, растерялся, тем не менее, вырвал из её рук коричневую сумку, прихватил по пути с прилавка зачем-то огромную соковыжималку и попытался выскочить обратно на улицу.
Фея в зелёном пальто взвизгнула и побежала, как показалось, не за чёрным, а за своей сумкой с одной стороны груды коробок с минеральной водой «Родничок» и ящиков с лимонадом «Колокольчик», в то время, как чёрный с соковыжималкой огибал препятствие с другого края.
Фея, видимо, была крылатой, потому что оказалась у выхода быстрей соковыжималки. Но, в решающий момент споткнулась о стоявшую у входа корзину с луком и упала в проходе: лицом на волю, а тылом (ну, так получилось), ко всем оставшимся внутри, при этом испачкав свой изумительный наряд, задравшийся в пылу погони и открывший пышную, как именинный торт, попку.
По последнему пункту свидетель Санька настоятельно возражал: «Какая к ляху, попка! Там такая жопень — весь проход перекрыла! Как пробкой заткнула выход».
Про то, что у свидетеля Вани при себе совершенно случайно оказался табельный пистолет, наручники и удостоверение сотрудника уголовного розыска, свидетельница Таня определила как необъяснимое явление природы.
Однако ясность в это дело внесла четвёртая свидетельница, Екатерина Трофимовна, продавец поселкового магазина. Её показания оказались решающими:
«Ох, и злая я была на этих Ваньку с Танькой! Мне закрывать, а один уставился на эту зелёную, как жук на молодую травку. Сам хотел ящик водки брать, да завис, как кассовый аппарат.
А эта — то белую сумку к заднице приложит, то коричневую, то к зеркалу, то от него. Прямо смех один. Только видно силы небесные мне их послали. Не то бы этот демон в чёрной шапке и выручку бы у меня всю забрал. Говорила я хозяйке: найми охранников! С ними, и веселей, и безопасней. Нет! Жадна хозяюшка…
 Да эта кнопка сигнальная —  ерунда. Пока приедут, ворюга уж за десять километров был бы».

Тем не менее, истинные виновники всех событий, разливающие на троих духи,  так и не были ни кем обнаружены, ни тем более, пойманы.
Тюхе метнула, и Саньке в эту весну выпала карта казённого дома.
Когда выносили приговор (четыре года заключения), и секретарь в суде произнесла процессуальное «Встать! Суд идёт», Татьяна на скамье свидетелей сама себе под нос буркнула: «Танька, встань-ка!».

Голый хулиган со стрелами вытянул короткую спичку, и через два месяца Татьяне пришлось повторять себе эту же команду «встань-ка»,  когда гости за столами дружно орали «горько!».

А Демон Лапласа кинул кости:
и потом, ещё много-много раз, среди ночи, в любое время, в течении почти пятнадцати лет, Татьяна повторяла себе это «встань-ка», то встречая, то провожая мужа, то утешая, то гордясь всем тем, что предначертано ему было в его милицейской доле китайским стариком, придумавшим это самое Дао.