Диалог первый

Он нависает, словно монолит,
над чёрной пеной бурного пролива.
Маяк в моём журнале предстоит
проверить от проводки и до шкива.

Я думал, он — суровый небожитель,
чей лик сожжён безжалостной волной.
Но у окна стоял седой смотритель
с обычною, сутулою спиной.

«Наверное, немыслимо тоскливо, —
сказал я, отложив свой карандаш. —
Стоять всю ночь на страже у обрыва,
когда волна берёт на абордаж.

И каждый луч для вас — спасенье чьё-то,
борьба со тьмой за каждый новый борт.
Наверное, великая работа —
хранить ключи, впускающие в порт».

Смотритель хмыкнул, ветошью стирая
густую смазку с пальцев и кистей.
«Какая тьма? Тут плесень возле края
и ржавчина от пролитых дождей.

Мешает скрип — уснуть не удаётся,
когда редуктор набирает ход.
И краска на перилах вечно трётся,
и влага заливает дымоход».

Покончив с этим, он шагнул к панели,
включил рубильник. Ожил весь щиток.
Протяжным гулом стёкла загудели,
и в небо взвился световой клинок.

Хрусталик башни начал обороты,
и луч ударил в мокрое стекло.
Охватывая тёмные широты,
пространство ярким светом рассекло.

Смотритель повернулся. Взяв маслёнку,
проверил люфт на ржавом рычаге.
И капнул смазкой в узкую воронку,
и вытер пыль на тусклом ободке.