Сыну моему

Телефон взорвался тишиной,
Оборвав привычный разговор.
Мир накрыло ледяной стеной,
Вынеся семье немой приговор.
Взгляд застыл на кухонном окне,
Где дрожит осенняя листва.
Слово «нет» сгорело в вышине,
Превращая вечность в острова.
Мамин крик, застрявший в горле комом,
Папин шаг, упершийся во мрак.
Дом внезапно стал глухим и сломан,
И не вспомнить — что же было так?
Детский смех рассыпался эхом,
В пустоте оставленных вещей.
Время стало тягостным помехой
Для невыносимых новостей.
Тихий плач сгустился у порога,
Свет померк, хоть лампочка горит.
К ним теперь лишь дальняя дорога —
Та, где сын навеки крепко спит.
Чашка чая стынет без движенья,
На столе забытый бутерброд.
Каждое простое их мгновенье
Без него уже который год.
Как дышать, когда разбито сердце?
Как смотреть на общую кровать?
Никуда от этой боли деться,
Научиться заново вставать.
Им нести сквозь годы эту рану,
Спотыкаясь о свою беду.
Подставляя время, как охрану,
Неизвестно к чьему-то суду.