И снова третье сентября...

Ещё вчера был август. Всё прилично:
Арбуз, жара, шашлык и комары.
На календарь взглянул — и вот трагично
Михал Захарыч выходит из норы.

Он целый год сидел себе в засаде,
Молчал, копил осеннюю печаль.
И третьего, как будто по команде,
В стране перевернули календарь.

Кто фотографию достал украдкой
И долго и задумчиво глядит.
А где-то куст рябины, для порядка,
Уже костром положенным горит.

Но интернет упрямо рапортует:
«Ну всё, товарищи. Оно пришло».
И полстраны сочувственно тоскует,
Хотя вчера всё было хорошо.

Начальник хмур. Бухгалтер смотрит строго.
Курьер напел — и офис заразил.
Охранник, молча стоя у порога,
Уставился на фото и застыл.

В маршрутке бас. В кафе. В соседнем доме.
Из телефона, лифта и окна.
И даже кот застыл в дверном проёме —
Похоже, тоже вспомнил времена.

Минздрав напоминает населенью:
«При первых признаках сентябрьской хандры
Не поддавайтесь массовому пенью,
Особенно в полночные часы».

В Госдуме спорят яростно и долго:
Кто первым календарь перевернул?
И почему опять от года к году
Народ внезапно в прошлое нырнул?

Внесли закон — решение сурово:
Четвертое лишь апосля второго.
Рябина, чтобы зря не подвела, —
Пожарный пост у каждого костра.

В больнице доктор, глядя на больного,
Сурово спросит: «Что у вас болит?»
Тот скажет: «Третье…» — больше ни полслова.
И вновь всё отделение грустит.

В такси водитель скажет: «Не вопрос,
Доедем. Только музыка моя».
И ты поймёшь по выраженью глаз:
Сегодня спорить с ним никак нельзя.

А где-то муж, забывший годовщину,
Внезапно получает шанс спастись,
Закладывая спичку под рябину:
«Тут календарь! Тут фотография! Тут жизнь!»

Жена посмотрит медленно, с прищуром,
И станет в доме тихо, как в раю.
На Шуфутинского метнувши взгляд с укором —
Он утро точно встретит на полу.

Тем временем страна живёт тревожно,
Следит за датой, будто за грозой.
Её забыть, конечно, было б можно,
Но интернет не даст. Он не такой.

Четвёртого страна придёт в сознанье:
Погаснут мемы, стихнет весь угар.
И только где-то в сумрачном молчанье
Уже готовят новый календарь.

А пятого вернутся все к работе.
Шестого людям станет легче жить.
И только Михаил ведёт подсчёты:
Ещё двенадцать месяцев грустить.

Так год за годом. Осень наступает.
Желтеет лист. Становится свежо.
Но русский человек прекрасно знает:
Скорей бы третье сентября прошло.

Есть дождь. Есть холод. Есть счета за лето.
Есть пробки. Нервы. Форменный аврал.
Но есть страшнее всякого примета:
Сентябрь. Третье. Календарь достал.