Луновей

Над крышами плыл луновей, 
Шурша серебристою шалью, 
И стая мурчальных теней 
Клубилась за сонною далью.

Там ветер, нахохлив сюртук, 
Сворачивал улицы в свитки, 
А старый ворчун Кособрук 
Сажал облака под калиткой.

На площади Шиворот-Дождь 
Часы потеряли минутки. 
Пойдёшь по мерцанию — ждёшь, 
Свернёшь за углом — уже сутки.

По лестнице имени Вверх 
Шагала задумчивая Ло. 
В кармане несла солнцесмех, 
А в сердце — звенящее «что».

За нею башмак-самошаг 
Вышагивал важно и косо, 
А маленький жёлтый сквозняк 
Катил по дороге небросы.

Но только двенадцатый «дзинь» 
Распался на звонкие крошки, 
Кособрук похитил всю синь 
И спрятал рассвет под гармошкой.

Он пил бирюзовый компот, 
Считал золотые зевоты 
И прятал небес разворот 
В кармане дырявой субботы.

«Зачем тебе утро, скажи? 
Во тьме превосходно чудесить. 
Здесь мраки свежи и пышны, 
И можно без времени месяц».

Но Ло отворила смешок, 
Хранившийся в солнечной фляге. 
И выпорхнул тёплый сверчок 
На медном крылатом зигзаге.

Он тихо сыграл тишину, 
Которую слышали крыши, 
И ночь покатилась ко дну, 
А город стал облачно выше.

Зашёл небосвет за карниз, 
Рассыпал по окнам искринки. 
Дома улыбнулись на бис, 
Расправив цветные морщинки.

И посветлевший Кособрук, 
Забыв свою хмурость и важность, 
Раздал по небросу вокруг 
За смелость, смешок и отважность.

А Ло возвратилась домой 
По лестнице имени Завтра. 
За нею рассвет молодой 
Катился на звёздных пилястрах.

С тех пор, если ночь велика 
И утро плутает спросонок, 
Ло выпускает сверчка — 
И свет прорастает из окон.