20. Любить способен так, что станет жарко!

    Новая повесть о Золушке. Для больших.
        (предыдущая глава http://stihi.ru/2026/08/30/4971
           «19. Я пред богиней – чувственный ландскнехт»)

Речь фея завела, ох, непростую:
«Пусть я своей любимице не мать,
а крёстная, её рекомендую
в    невесты    вам. Извольте же внимать!
При вашем предложении ей, глядь,
и примет, а не выставит вам дулю, –
так женщина невесту молодую

и принца раскрутила на кураж
магического явного разлива. –
Не продлевая это раскардаш,
закончив озираться боязливо,
нарядами меняйтесь дашь-на дашь».

Георгий не обиделся на блажь
и шуточки волшебницы смешливой:
«Да, действуйте, пока я не драчливый!
Спешу узреть, как сей прекрасный паж

предстанет снова в образе принцессы.
Ваш юмор мил, но в будущем эксцессы
от вас такие мне не по нутру.
Надеюсь, что увижу я к утру
свою красотку в самом лучшем виде».
«Да хоть сейчас! Женитесь и живите,

и сами свой меняйте антураж,
наряды, амплуа «красотка», «паж»…
в спектаклях ожиданий с упованьем».
«Да, милая, – канючил Поль, – покажь
нам с принцем чудо с переодеваньем.
Вас, принц, я поздравляю со свиданьем!

По жизни мой размах великоват.
Бывал я как мужчина резковат,
кого-то раздражал своим метаньем.
Судьба порою в лад, порой не в лад
жонглирует людьми элементарно.

Возможно, вам сейчас не до    гитар,   но
есть тема трубадурам для баллад.
Похоже, вы нашли заветный вклад,
что станет для потомства легендарно
значительным, на каждый свежий взгляд.

Не вбить клин строгих правил в клин услад!
Нам фея помогает небездарно.
Увидев парадиз, не кину сад:
ухаживать начну, пусть и кустарно.

Подруги ждут от нас не только шарма,
притом, что я на вид могуч, усат.
На нас пролился    магии    ушат,
но мир волшебниц – это ж не казарма.

Нашли мы оба неких кукушат,
хотя они навстречу не спешат…
Я груб, не отвечаю за    базар,    но
вокруг загадки с чарами кишат!
В сегодняшнем походе лучезарно

я счастлив возглавлять гвардейский штат.
Последствия влияют колоссально
уже на нас, а рой комет хвостат
и выдаст нас не только визуально.
Грешно нам против было бы восстать.

Готов туда, где есть и холл, и спальня,
не только    вас,    мой принц, сопровождать, –
гвардеец вновь взглянул на фею сально,
но молвил с интонацией сусальной. –
Красавица моя, в меня врождать

любовь свою ты стала не случайно,
за что тебе обязан чрезвычайно.
Надежду   мне сумей безмолвно дать
и лишь    кивни    мне, мол, ты прав, солдат.

Богиня, я с собою совладать,
пылая, не могу – сними с нас тайну!
Позволь мне быть с тобой – я нежно стану
над телом и    сердечком    колдовать!
Что    нужно    нам? Свой угол да кровать!
И честность по гвардейскому уставу.

Придурковат я, но не трусоват.
Любить способен так, что станет жарко!
Не   сын   я, но раскаявшийся брат.
Брат по несчастью. Нас обоих жалко.

Твоя    свежа   боль, горько ведь забрать
признания любви свои на свалку
и строить из себя затем весталку.
Меня прогонишь – я готов за прядь

волос твоих на память… мчаться пулей.
Тебя в твоих надеждах обманули,
отвергли? Ты – не мстительная б****.
Другим не стал в любви бы подсоблять.

Раскаяния к грусти прикорнули –
они меня способны отрезвлять.
Уверен, что душа твоя – не улей
зловредных чувств, а мне их истреблять.
Рыдать от счастья – это не для фурий.

А я готов свой статус укреплять,
постельные продляя процедуры».
«Ты верно понял, я – не цаца-б****.
«Тебя я доведу в сердцах за пять
ночных часов до слёз счастливой дуры,
позволившей себя не зря распять.
Часы блаженства – это конфитюры
на фоне недоваренной фактуры».

Народ на всём дворе не стал роптать:
в отсутствие суда, адвокатуры
влюблённому внимал без жалоб – глядь,
тем временем волшебница опять
творила жезлом в воздухе фигуры,

а воздух стал заметно отщеплять
за нитью нить, потом за пядью пядь
предметы от роскошных туалетов –
не то чтобы развлечь дам и валетов,
не то чтобы вернуть восторги вспять,
а только чтобы платья поменять

на Золушке и принце безвозвратно.
У пришлых (не поймите их превратно)
к девице интерес не оскудел.
Всё выглядело несколько приватно.
Помощники остались не у дел.

Со страху кто-то чуть не поседел,
но чудо созерцать вдвойне приятно,
поскольку обнажались части тел.
Не только взор у Поля затвердел…

В поту на лбу у феи слиплись пряди.
Все трюки вправе фею утомлять:
для Золушки    немало    сил на старте
вложила в чары крёстная-то мать!
Но меру    знала    в эдакой растрате,
А то бы ведьмин    хвост   мог отрастать.

Всё выглядеть логично стало в ряде
мужчин и женщин: словно на параде,
дано принцессой   Золушке   блистать,
а принц опять обрёл мужскую стать
в мужском, как полагается, наряде.

«В большой скандал с отцом рискую встрять.
Упрятал я свою тоску в тетрадь –
дневник дарю вам, сёстры, Христа ради, –
кивнул Георгий плачущим, и рать
солдат им стала слёзы утирать, –

В любом дворцовом сведущ я… обряде.
Презрев законотворческую гладь,
которой рады все ханжи и б****,
я сильно удивить рискую знать,
но воли дерзкой мне не занимать.

Запаса чувств, как   шёлка   в шелкопряде,
в    душе    моей! На ней   –  любви    печать.
Посмел бы кто меня изобличать
в банальном легкомыслии! В день мщенья
на свадьбу я не выдам приглашенья! –
Георгий не ленился поворчать,

а в гневе сам себе бывал ужасен. –
Для сплетен про меня и всяких басен
даст время дополнительное врач
в психушке, а у плахи даст палач…
Лесничий, тестем быть моим согласен?
Мы ждём благословения. План ясен»?
Одолевать стал Анну с Лизой плач…
            .             .             .
Свернуться впору мачехе клубочком,
спасения искать по закуточкам.
Ох, как не погореть бы на вранье!
Пониже стала женщина росточком,
а Золушка с ней встала наравне.

Носами шмыгать мачехиным дочкам
позволили от принца в стороне.
Гнев принца во все тяжкие по кочкам
пустился против мачехи. В родне

у Золушки в наличии    отец    лишь…
– Кому    ещё    тут вставить в зад фитиль?! –
принц крикнул. – Выбирай! Шторм или штиль?
  Лесничий, если ты проканителишь
  зазря с благословением, не жди,

  что я твою помилую супругу.
  Жестокость мачех склонен отнести
  я к ряду преступлений. Зло по кругу…
  А ты меня, любимая, прости,

  у мачехи твоей я в час по уху
  отпиливать сурово прикажу
  зазубренным ножом. Она по духу –
  садистка, обращённая в ханжу.

  Я мыслю сердцем, а не ветродуем.
  Во всём зрю суть, хотя и безбород.
  Насилие над ближним коронуем
  привычно и для всех людских пород.

  По горло грязью сыт: дерьмо к   дерьму   ем!
  Увы, жесткость часто мы шельмуем,
  не    мстя    ей. Надо бы наоборот…
   чем и    займусь    сам. Я – не обормот!

Тут Золушка, забывши про народ,
Георгию горячим поцелуем
закрыла пылко, не нарочно рот…
– Не надо, принц! Суровость не к    лицу    вам.
  Вы, словно    брат   мой… – В гневе не урод?
  Помпезно перед девами гарцуем,

  гордыню испускаем – пыф-пыф-пыф –
  блестим глазами, золотом и сталью,
   совсем о милосердии забыв, –
в себе суровых чувств изживши стаю,
откликнувшись на Золушкин позыв,
принц мачехе дал знак, мол, отпускаю.
Она, о перспективе не спросив,
но тёщей вмиг себя вообразив,
пошла на лесть, оставив злобу с краю:
– Мой принц! В борьбе с грехами вы – Сизиф.
  Для подвигов и   дух    ваш вечно жив.
  По молодости дух ваш даже робок,
  но рядом с вами встану я бок   о   бок!
  А Золушке, как истинная мать,
  принцессой поскорей желаю стать!

  Теперь мне во    дворец    лежит дорога.
  Пусть падчерица – ангел-недотрога,
  принц может целовать. Иль    зуб    неймёт?
  Да не сойти мне с этого порога,
  коль я отсрочу свадьбу! Нрав мой – мёд!
  Для тёщи дорога минута: строго
  следить я за    процессом    буду. Врёт
  любой, сказав, что тёща кровь чью пьёт!
  Теперь объявят пусть на всех дорогах
  о дне помолвки, свадьбы наперёд
   и всякого иного рода сроках.
Принц, открывая изумлённо рот,
крутнул лишь головой с досадой:         – О    как!
И в тон ему безмолвствовал народ…

         (продолжение в http://stihi.ru/2026/09/02/4896)