Прислушайся

Не скрипом калитки, не шорохом крыш —
прислушайся: рядом сгущается тишь.
Как в мерзлую ель ударяет мороз
и треском сухим прошивает насквозь.
Не купол тумана над сонной водой,
а гул колокольный под самой землёй.
Он входит сквозь пятки в промёрзший суглинок,
в дрожание старых болотных трясинок.
Прислушайся: это не ветер поёт,
а лёд на Онеге вот-вот изорвёт
тяжёлую кожу. И песнь из глубин
подхватит органом чёрная синь.
Он давит на темя, вибрирует кость,
сквозь мерзлую даль пробираясь насквозь,
где рельсы гудят напряжённой струной,
а воздух над ними звенит тишиной.
Здесь звук обретает густые цвета:
глухая охра — когда поезда
уходят во тьму перегонных путей,
колёс перестук — всё глуше, лютей —
и тонет в таёжной звенящей ночи,
где только полено стреляет в печи.
Здесь время не стрелка, а медленный звон
сырых половиц, уходящих в наклон.
Здесь русская речь — это шёпот и сип,
шершавый, как мох на стволах старых лип.
Над полем, где вызрел чертополох,
где вместо ответа срывается вздох.
И ходики тише. И стынет очаг.
И ночь подступает неслышно, на шаг.
И тянется вязь неизвестно куда...
Прислушайся. Слышишь?..