Всё начиналось с пустяка

Всё начиналось с пустяка, как сотни дружеских бесед,
Мы просто встретились в гостях. Прошло уже немало лет.
Сидели рядом за столом, делили шутки и салат,
Я был спокоен, только вот.. я ничему уже не рад.
В своей привычной скучной жизни, где каждый вечер — домино,
Тепло чужой твоей улыбки мне осветило полотно.

Сначала было даже странно: твой голос, глазки, поворот,
Все жесты будто говорили, что должен сделать разворот.
В моей глухой тоске вчерашней, где я годами прозябал,
Мой мир казался очень страшным, пока тебя я не узнал.
Я начал ждать случайных писем, звонков коротких ни о чём,
Мой разум стал нервозом выстлан, горел невидимым огнём.
Потом я понял слишком поздно, когда назад не повернуть:
Всё стало дьявольски серьёзно, перекроив мой прежний путь.
Я узнавал твой почерк в книгах, искал твой профиль кинолент,
Во всех моих интимных сдвигах ты будто главный элемент.
Я полюбил твои привычки — крепчайший кофе натощак,
Решать кроссворды, плавать в речке, носить растянутый пиджак...
Но чем роднее становился твой силуэт в моей судьбе,
Тем чётче ужас проявился, испепеляя всё во мне.
Ведь мы из разных измерений, не видно тут координат...
Ты — плод чужих благословений, чужой запрятанный ты клад.
У нас долги, мосты и семьи, границы, страны, города,
Нам не помогут даже феи соединить нас... никогда.
Твой путь расписан до могилы, моя судьба давно пуста,
И нет такой на свете силы, чтоб вычеркнуть мой путь стыда.
Теперь смотреть невыносимо, касаться локтем сгоряча,
Когда любовь неумолимо во мне рыдает, как свеча.
Стараюсь быть простой опорой, хранить девчонку, что люблю...
Быть просто рядом, пряча горе, скрывая истину свою.
Я улыбаюсь там, при встрече, шучу, поддерживаю спор,
Но этот груз упал на плечи. Выносит тайный приговор.
Мне эту боль нести сквозь годы, играть навязанную роль,
Смотреть на пасмурные воды, глушить и этот перебой.

Я всё пойму однажды к ночи, глотнув дешевого вина:
Меня никто здесь не захочет и эта истина - проста...
Я буду знать тебя далёкой, той, что могла бы быть со мной,
Любовью горькой и глубокой, неразделённой тишиной.