Аббат Обен сожги ее письмо

Прованс глотает сумерки. Тепло
дрожит над канделябром, над паркетом.
Аббат Обен, все это ремесло
с чужим, духами пахнущим конвертом,
с надрывом в каждой букве - лишь предлог,
чтобы покинуть сырость захолустья.
Кидай же в печь сентиментальный слог.
Смотри, как пламя, вырвавшись из устья,
лижет бумагу, превращая в прах
наивный бред столичной парижанки.
У вас, мой друг, расчетливый размах
и тонкий нюх на светские приманки.

Чернила плавятся. Густая ложь
шипит, как капли дегтя на поленьях.
Ты этот фарс за монастырский грош
купил и запер в каменных владеньях.
Она мнит жертвой бледного жреца,
а жрец с ухмылкой вычисляет ренту.
Здесь не найти смущенного лица,
здесь все сдано пустому монументу.
Аббат Обен, сожги ее письмо.
Зола укроет почерк угловатый.
Ты превратил любовное бельмо
в источник постоянной, сытой платы.

Камин погас. В провинции темно.
Сквозняк уносит в дымоход признанья.
Теперь ты в безопасности. Окно
очертит контур твоего изгнанья.
Бери приход, выстраивай фасад.
Но, кочергой разворошив руину,
ты невзначай переведешь свой взгляд
на эту обгоревшую картину.
Без этих писем, без ее вранья
твой кабинет - лишь каменная клетка.
Смотри, Обен, как из небытия
шагнула в тень твоя марионетка,
и плачет в голос тот смешной герой,
которого ты выдумал для сделки,
вдруг осознав, что он один - живой,
а ты - лишь пепел в собственной подделке.