***

В Бийске сумерки легли на провода,
Спит под горой уснувшая Катунь.
Двенадцатый маршрут везет туда,
Где фонарей качается латунь.

За рычагами — Даша. Близок час,
Когда сменщица примет этот рейс.
Но давит грудь невидимый каркас,
И левый бок теряет прежний вес.
Немеет кисть, сжимающая медь,
Тяжелый вдох царапает нутро.
Так хочется упасть и умереть,
Чтоб это наваждение ушло.
Сжимает горло ледяная сталь,
В глазах плывут цветные миражи.
А за окном заснеженная даль
Кричит ей: «Даша, полно! Отложи!
Бросай свой график, тормози состав,
Звони врачам, спасай себя саму!»
Но стиснут рот от боли, злой устав
Не подчиняется сегодня никому.

До смены двадцать семь коротких минут,
На циферблате — двадцать два часа.
Колеса по привычке рельсы бьют,
И воют над тайгою небеса.
Последний круг. Конечная. Мотель.
Пустой салон застыл в глухой ночи.
Она сползает медленно с петель,
Ловя губами тусклые лучи.
Беззвучный крик застыл на пол-лица,
Лишь сердце бьет в измученный металл...
Держись, родная, слышишь? До конца.
Тот, кто тебя на смену вызывал,
Пусть сам садится завтра у руля.
Ты выжила. Ты сделала свое.
Горит огнями зимняя земля,
Пока ты дышишь всем чертям назло.

22:57. Щелчок реле.
Смогла дойти. Смогла не отпустить.
Теперь домой. В тепло. И поскорей
Жить дальше. Просто жить. Чтоб снова быть.