Художнику Константину Васильеву

Вечерний снег. И в сумраке чернеет
Высокий лес, недвижен и суров.
Над тихой Русью месяц пламенеет,
Как древний знак забытых городов.

Там, где свеча хранит святое пламя,
Где ветер спит у заповедных врат,
Встаёт герой - с челом, как свод у храма,
И смотрит вдаль, где звёзды говорят.

Над чёрным лесом золотой закат,
И месяц встал, как факел над курганом.
Вдали рокочет яростный набат,
И ветер пахнет дальним океаном.

Над сонной далью отсвет неземной,
И снег лежит на древнем перевале.
Там всадник, обернувшись тишиной,
Зовёт огни, что в сумерках мерцали.

Взошла звезда и в глубине холста,
Звучит струна, забытая веками.
И чья-то тень, прозрачна и чиста,
Скользит над неподвижными горами.

Он не писал - он слушал в тишине
Дыханье рун, былин и чёрных елей;
И вспыхнул мир на сумрачном окне,
Где сны земли становятся светлее.

Пусть за окном метель ведёт свой спор,
Пусть мгла глядит беззвёздными очами,
В его картинах вечен тот костёр,
Который не погаснет за веками.

Он в красках знал не яркость, а судьбу,
Не блеск меча - его немую память;
И выводил сквозь вековую мглу
Лик времени, где дышит правды пламень.

В его мирах тревожная весна,
В них вещий сон, что просится на волю;
И Русь, как тень, бледна и холодна,
Стоит в ночи над собственной судьбою.

Но там, где тьма смыкается стеной,
Где путь земной теряется в тумане,
Не гаснет свет - таинственный, живой,
Как первый луч на древнем мирозданье.