Одно НО

Лина бросила трубку и швырнула телефон в дальний угол комнаты. Он стукнулся о диван и отскочил куда;то в сторону. В очередной раз они поругались с мамой… Папа был на работе и не мог, как обычно, защитить свою дочь от нападок матери.

Девушка обняла себя за колени и тихо, почти без звука, заплакала. Какой это был по счёту раз в её жизни — она даже уже не считала. Обида парализовала тело, скривились мышцы лица, она тряслась в истерике и временами всхлипывала. Очередная глупость без повода: авторитарная мать и слабохарактерная дочь, которая, на минуточку, уже сама была матерью, но всё ещё находилась в этом созависимом состоянии.

Смахнув слёзы вместе с очередной обидой на мать, девушка подошла к окну, расправила плечи и посмотрела вниз. Там, за окном, кипела жизнь, а внутри неё кипели непрожитые эмоции.

— Четвёртый десяток, а я всё ещё как школьница, всякий раз пытаюсь прийти в себя после этих стычек. Достаточно с меня! — решительно произнесла она.

Сбоку от окна лежал ноутбук. Смахнув налетевшую на него с вечера пыль, она открыла крышку, и свет экрана отразился в её очках.

Поисковая строка: «психолог, терапия».

Более тысячи совпадений.

Она добавила город, и список сократился до сотен. Первый же сайт — психолога Эдуарда Мамина.

«Смешная фамилия, и как раз в тему», — подумала Лина.

Кликнув на него, она открыла сайт, где было написано:

«Эдуард Мамин — психолог. Работаю в гештальт;подходе, гипноз, личная терапия, онлайн;консультации».

«То, что нужно», — подумала девушка и написала сообщение:

«Здравствуйте, Эдуард! Хочу записаться на личную терапию. Меня зовут Алина, мне 31 год. Вот номер телефона».

После того как сообщение было отправлено, её снова захлестнули эмоции. Волнение и страх переплетались, но дело уже было сделано: сообщение отправлено, оставалось ждать, когда с ней свяжутся. Только она облокотилась на спинку стула, чтобы выдохнуть и успокоиться, как резкий сигнал её телефона напугал, и Лина вздрогнула.

— Где же он, чёрт возьми! — чертыхалась девушка в поисках телефона, который она забросила в порыве эмоций.

Под диваном мигал экран мобильного. Она успела взять трубку и запыхавшимся голосом произнесла:

— Да, я слушаю.

— Здравствуйте, это Алина? — мужской голос на другом конце провода излучал спокойствие и уверенность.

— Здравствуйте, да. А с кем я говорю?

— Вы оставляли заявку на сайте. Это менеджер Эдуарда Мамина. Когда вам удобно будет подойти?

— Оперативно работаете, — удивилась девушка. — Могу завтра.

— В какой половине дня?

— Утром.

— Записываю вас на приём к Эдуарду Мамину на 20;е число, к 9:00. Желательно подойти за 10–15 минут.

— Хорошо, благодарю.

— До встречи, всего доброго.

Положив трубку, она снова поймала себя на мысли, что нервничает и сама нагнетает это чувство.

По счастливой случайности в эти дни она была предоставлена сама себе: муж с сыном отправились в гости за город к бабушке с ночёвкой. Поэтому она не была обременена готовкой. Съела то, что нашла в холодильнике: несколько крабовых палочек, залежавшихся в дверце, пару кусков колбасы и сыр. Отличный ужин для человека, не способного на заботу о самой себе. Запила всё это давно остывшим чёрным кофе, оставшимся с обеда, и убрала в раковину посуду, которую не стала даже мыть.

— На сегодня меня больше не беспокоить, — сообщила она звенящей тишине пустой квартиры.

Оглядев комнату, она безо всяких эмоций свалилась на кровать в одежде, с растёкшимся макияжем после вечерней истерики. Она была не в состоянии что;то изменить сейчас самостоятельно.

Утро пробудило её ярким светом раньше будильника на полчаса. Голова трещала, и ощущение опустошения привело её в ванну быстрее, чем обычно она это делала утром.

Её ритуалы были провалены. Рутина съедает всё, что ты так любишь.

Наскоро собравшись, она шла, не имея никаких представлений о предстоящей встрече. Знала только, что придётся делиться тем, чем ей больше всего не хотелось, — своими внутренними переживаниями.

Офис находился в пешей доступности — две остановки от её дома. Шестиэтажное кирпичное здание; вывески никакой не было. Дверь была заколочена, а сбоку — железная лестница, ведущая на второй этаж. Интуитивно она поняла, что ей именно туда. Поднявшись по ней, дверь скрипнула и открылась.

«Не особо внушает доверие», — подумала она.

— Здравствуйте, Алина! — знакомый голос из вчерашнего дня.

— Здравствуйте.

Словно прочитав её недоверие, ей сразу же с порога предложили чай или кофе, помогли снять верхнюю одежду и проводили в кабинет психолога, усадив в мягкое, удобное кресло.

Кабинет был пуст — никого, кроме неё. Мрачный и приглушённый свет не давал утренним лучам наполнить пространство.

«Возможно, это и к лучшему», — пыталась успокоить себя девушка.

За её спиной был огромный стеллаж с книгами на всю стену. Перед ней — журнальный столик, на котором уже стоял стакан с водой, а рядом — кофе. Как она пропустила этот момент? Она была уверена, что никто не входил.

Обняв руками кружку с кофе, она вдохнула этот бодрящий аромат и сделала первый глоток, закрыв от удовольствия глаза.

— Меня зовут, — раздалось сбоку, — Эдуард Мамин.

Лина повернула голову, и перед ней появился высокий мужчина худощавого телосложения, с немного лысеющими висками.

— Не волнуйтесь, — произнёс Эдуард.

— Я не… волну… — хотела сказать Лина, но почему;то не смогла договорить.

— Все волнуются, — прервал её психолог. — Предлагаю провести не совсем обычную терапию. Хочу освободить вас от рассказов о том, что вам невыносимо, что вас ранит.

— А разве такое возможно?

— Да. Я введу вас в гипноз. Вы окажетесь в своих точках боли, мы откроем все ваши нарывы и вылечим их. По итогу вы вернётесь другим человеком — свободным от этих узлов и якорей.

— Звучит как что;то нереальное. Но ведь во всём бывают свои «но»?

— Вы правы. Есть опасность стать совершенно другим человеком, потерять уязвимость.

— Так это не «но», это сплошные плюсы.

— Ну, смотря под каким углом посмотреть. Мне необходимо ваше согласие на проведение психологического гипноза. — Эдуард протянул лист и ручку.

— А зачем это? — удивилась девушка.

— Я буду проводником. Многое увижу вашими глазами. Вы даёте своё разрешение на вторжение в ваше внутреннее «я»?

— А, ну конечно. Где подписать?

— Правый нижний угол.

Не глядя, Лина поставила подпись.

Эдуард сел напротив девушки прямо на журнальный столик, отодвинув кружки с кофе и водой на самый край.

— Сейчас мы постепенно начнём погружаться в гипноз. — Он вытащил карманные часы на длинной цепочке. — Следите, как движутся они вправо и влево, вправо и влево. Не отводите взгляд. Ваши веки тяжелеют, вам хочется спать, спать… Вы погружаетесь в транс. На счёт: раз, два, три…

Алина провалилась куда;то резко вниз — сначала словно по детской горке в виде спирали. Она летела вниз, её тянуло и засасывало что;то со страшной силой. Ей хотелось крикнуть, пошевелить рукой, ухватиться за что;то, но её окружала пустота.

Внезапно она приземлилась. Под ногами оказался старый ковёр. Это была квартира родителей, где Лина провела своё детство. За стенкой ругались родители, что;то обсуждали на повышенных тонах. Она почувствовала то детское, страшное чувство, когда ничего не могла сделать, и заплакала.

Папа с мамой ругались, и каждый неразборчивый крик наносил удар в самое сердце.

— А;а;а;а! — закричала девушка, закрыв руками уши.

Рядом появился Эдуард.

— Что вы сейчас чувствуете?

Девушка убрала руки и ответила:

— Беспомощность.

— Почему вы это чувствуете?

— Потому что никак не могу повлиять на эту ситуацию. Потому что не хочу, чтобы родители ругались.

— А разве от вас сейчас что;то зависит? Или вы можете как;то повлиять на эту ситуацию?

— Я могу забежать к ним в комнату. Они увидят, что ребёнок напуган.

— А почему вы не сделали этого много лет назад?

— Мне было страшно…

— Сейчас тоже страшно?

— Да!

— Но вы могли бы зайти к ним?

— Да!

— Тогда идите…

Лина встала с пола. Она была ребёнком снаружи — точь;в;точь как тогда, но внутри она была взрослым ребёнком.

Девушка резким толчком распахнула дверь. Родители не ожидали и тут же замолчали, оставшись неподвижными.

Через несколько секунд заплаканная Лина сказала:

— Мне больно от того, что вы ругаетесь. Мне страшно, я боюсь.

Родители оцепенели, им нечего было ответить.

Мама тут же сказала:

— Всё хорошо, не волнуйся. Мы просто с папой громко спорили.

— Вы ругались! Вы хотите развестись?

— С чего ты решила? Откуда такие слова? — спросил папа.

— Я всё слышала…

Родители были на взводе, полны негативных эмоций.

Появился Эдуард и снова начал задавать вопросы:

— Что ты хочешь, чтобы сейчас произошло?

— Хочу, чтобы они убедили меня.

— Почему они должны это сделать? Они взрослые, они проживают свои эмоции.

— Их ссора ранит меня.

— Значит, дело в тебе? Не в благополучии родителей, а в твоём личном?

— Ну, если у них всё будет хорошо, значит, у меня тоже.

— Я тебя понял, — психолог исчез.

Родители кинулись к дочери, пытаясь убедить, что всё в порядке, что она всё не так поняла. Они обняли ребёнка и отвели в комнату, уложили в кровать, почитали сказку и поцеловали на ночь.

Лина лежала и улыбалась: ей казалось, что она абсолютно счастлива.

Вернулся Эдуард.

— А если им нужно было в тот день решить, что их пути разные, и единственным правильным решением они считали развод?

— Но сейчас ведь всё хорошо, — возмутилась девушка.

— Хорошо сейчас тебе, в ущерб их чувствам. В прошлом кто;то из родителей уже выбрал тебя ради твоего же спокойствия.

— Значит, они хотели развестись?

— Ты ведь уже сделала свой выбор — ты, а не они.

— Я могу изменить своё решение?

— Зачем? Тогда изменится твоё настоящее.

— Пусть…

Эдуард снова исчез.

— Раз, два, три. Возвращайтесь, Алина. Аккуратно открывайте глаза. Как вы себя чувствуете?

— Они развелись? — главный вопрос, который интересовал девушку.

— О чём вы? — с полным непониманием спросил мужчина.

— Значит, всё;таки да… — с некой досадой в голосе произнесла Лина. — Сколько я вам должна за сеанс?

— Сеанс уже был оплачен. Всего доброго.

«Странно, — подумала девушка, — всё так странно». Внутри не было щемящей грусти или тоски по прошлому, даже не было ощущения никчёмности.

Она вышла из помещения и пошла в сторону дома. Дойдя до подъезда, она вдруг поняла, что ключ от домофона размагнитился, и не смогла открыть дверь.

Она набрала первую попавшуюся квартиру, и кто;то из соседей её впустил. Лина зашла в лифт, нажала кнопку «8», подошла к двери, но ключи тоже почему;то не подошли к замку.

— Что за чертовщина? — вслух произнесла девушка.

Тогда она позвонила в дверь. Через некоторое мгновение перед ней предстала пожилая женщина лет шестидесяти, прекрасно выглядящая для своих лет.

— Вы к кому? — спросила женщина.

— Я здесь живу. А вы кто такая?

— Розыгрыш, что ли, какой? Я Лидия Степановна, и сколько себя помню, всегда здесь жила. Может, вы чего;то перепутали?

— Может… — повторила Лина. — Извините, пожалуйста. Я действительно, скорее всего, ошиблась адресом.

— Ну ничего. Хотя такая вроде молоденькая, а уже памяти никакой нет… — развела руками женщина и закрыла перед ней дверь.

Внутри девушки больше не играли чувства разных тональностей — там было пусто. Она не понимала, что должна была испытывать сейчас в сложившейся ситуации, но знала одно: ей необходимо было узнать, развелись ли её родители. Поэтому, выйдя из дома, она прямиком направилась на автовокзал. Ближайший рейсовый автобус до Бугульмы отправлялся через 30 минут — она успевала. Купила последний билет и без звонка поехала к родителям.

Автобус был битком. Конец лета: люди везли кабачки, яблоки и груши, банки с огурцами, громко говорили и смеялись. Лина уткнулась лбом в окно. Ей не было ни грустно, ни весело — ей было непонятно, что и как будет дальше.

Добравшись от автовокзала до автобусной остановки, она оплатила билет на входе и села за спиной водителя, глядя в салон. Уже набежал народ из рейсового автобуса и просто те, кому было по пути. Волнения не было — только решение.

Ключи от родительской квартиры Лина всегда носила вместе с ключами от своей квартиры, поэтому попасть внутрь не составило труда.

Знакомое: «Мам, пап, есть кто дома?» — никто не отозвался.

Девушка сняла обувь и прошла. Её встретил заметно постаревший отец.

— Папа! — обрадовалась Лина. — А мама где?

— В города будем играть? — съязвил отец.

— Ну серьёзно, — вопросительно спросила девушка.

— Последнее письмо от неё было из Бухареста.

— Что она там забыла? — возмутилась дочь.

— Ищет себя…

— В её;то годы? До сих пор не нашла?

— Не нашла… Переживаю за неё…

— У неё есть кто;то?

— Ты как с луны свалилась. Конечно, есть. Гуру просвещения, учитель медитативных практик — Эдуард Мамин.

— Кто, блин?!

— Мамин. «Мамин».

— С ума сойти… А ты как? Давно один?

— Дык с девяностых, как она укатила с ним. Иногда пишет, но не звонит…

— Ты всё это время ждёшь её?

— Давно уже не жду. Она свой выбор сделала, я сделал свой. Ради тебя живу и всегда жил.

— Спасибо, пап. А если бы она тогда не ушла, как думаешь, как сложилась бы наша жизнь?

— Думаю, она винила бы или меня, или тебя всю жизнь…

— Скорее всего. Иногда лучше отпустить человека, чем всю жизнь отравлять себе и ему жизнь чем;то несбыточным. Надеюсь, она счастлива.

— Ещё как. Расскажи лучше, как твои дела? Что;то случилось? Ты приехала без звонка…

— Соскучилась просто. Решила сделать сюрприз и приехала.

— И правильно сделала, — мужчина поцеловал дочь в макушку и позвал на кухню пить чай.

В квартире было спокойно и тихо — совсем не так, как было всегда. Но Лина всё поняла: она потеряла в своём прошлом не только маму, но и семью, которую любила больше всего на свете, ведь за всё есть своя цена. И в этом, казалось бы, идеальном сеансе психотерапевтического гипноза было одно огромное «но», без которого жизнь больше не была такой наполненной. Жизнь, где она не ругалась с мамой, была лишена сына и мужа, внутренних эмоций, стресса и волнения. Жизнь была пустой. Спроси её раньше, согласилась бы она на такой эксперимент, — скорее всего, ответ был бы отрицательным.

Эдуард Мамин оказался прав: здесь, в родительском доме, она не была самой собой. Жизнь шла своим чередом: больше никто не мог её обвинить в том, что он чем;то жертвует ради неё.

Пустота — это то, что осталось в награду Лине за её желание заглянуть туда, куда лучше вообще не заглядывать, и ничего не менять, дабы не нарушить привычный ход вещей.