Морфий

Морфий, захват, остывающий город,
Стынет в окне неживая заря.
Внутренний голос, мучительно молод,
Тихо стучит изнутри января.

Между дозой и серым рассветом,
Между пеплом и вязкой слюной,
Он говорит не словами, а светом:
«Просто останься сегодня со мной».

Ложь упакована в глянцевый пластик,
Правда — под веками, солью слепа.
Этот укол называется «счастье»,
Только на деле — глухая тропа.

Стены крошатся дешёвой побелкой,
Время застыло на цифре «четыре».
Кто-то за дверью проходит с сиделкой,
Кто-то поёт в обезумевшем мире.

Но иногда, когда плавятся вены
И отступает назойливый страх,
Он вспоминает другие вселенные
С небом открытым в иных городах.

Там, где кончается действие дозы,
Где тишина тяжела, как свинец,
Капают медленно детские слёзы
Из-под опухших, бессонных колец.

Он умоляет сквозь ломку и морок,
Бьётся о рёбра, срываясь на крик:
«Выброси этот запаянный порох.
Я умираю. Открой хоть на миг».

Голос слабеет в химической коме,
Снова ложится на горло петля.
Тело пустеет в натопленном доме...
...Утро. В подъезде скребутся пыля.

Скрежет замка. На холодную простынь
Падает свет из больничного дня.
Ту, что стучала отчаянно после,
Больше никто не пускал из меня.