Горит свечой обыкновенный свет

Над городом качнулись  колокольни,
Как маятник незримых этих лет,
И тихо в складках сумерек привольных
Горит свечой обыкновенный свет.

Скамейка, сквер немногословный,
Листва шуршит, как шёпот снизу вверх,
И вдоль ручья хромает свет иконный,
Как старый путник, что устал, но не померк.

Я душу спрячу в складки тёплой книги,
Где на полях — признания мои:
Про то, как  тяжелы мои вериги,
Которые я нёс, не ведая, в пыли,

Про то, как я терял Тебя в привычках,
В делах, в дали, в усталой суете,
Как путал знаки, спутывал странички,
Молился мысленно не там, да и не тем...

Пока же я иду в толпе прозрачной,
Где каждый взгляд — вопрос и слабый след,
И где-то там, за линией опасной,
Ты смотришь вглубь, не видя мелких бед.

Ты знаешь, как дрожит душа  признанья,
Как трудно верить, если тяжесть лет,
Как страшно тратить жизнь на ожиданья,
Не получив спасительный ответ.

И всё же мне — как выдох после бега —
Твоё молчанье: в нём не пустота,
А тонкая, как луч во тьме, дорога к небу,
Где я зову, в ответ услышу тихо «да».

Мы — ноты в переливах  органиста,
Мы — пыль, что золотом вплетается в лучи.
И если я пока всего лишь листик
В твоей тетради, вырванный в ночи,

Ты сохрани его в своём кармане  вечном,
Как каменные старые столпы
Чтоб в самый миг, когда шагнуть уже на встречу,
Ты помни:  был и я средь тысячной толпы.

Пусть ветер рвёт молитвы на обрывки,
Пусть день меняет маски, как актёр,
Я верю: в тихом треске старой скрипки
Услышишь ты мой шёпот и простор.

Пусть ночь стучит в стекло, как в сердце камень...
Пусть звёзды гаснут, падая во тьму,
Ты знаешь путь по нервам словно пламень
Сжигает всё. А пепел только я возьму.

И если вдруг, когда промчатся страны,
Устанет голос, сядет мира дым,
Ты выйдешь в сад, как музыкант у храма,
И мне сыграешь мой последний гимн:

Про то, как я любил, споткнувшись в вере,
Про то, как страх сменялся высотой,
Как, падая, искал Тебя уперто в сквере,
Где клён дрожал над тихой темнотой.

И будет вечер медленно, как свечка,
Стекать слезой с небесного лица,
И я пойму: вся  кроткая увечность
Прелюдия к аккорду жизни без конца.