Венеция, 1956

Мы вспомним однажды: в те годы, в ту пору,
Когда отгремел и рассеялся дым,
Ушли из Венеции мутные воды —
И город предстал перед нами нагим.

Не волны качали дворцы над гранитом —
Под ними зияла сырая земля.
И мост, над пустым наклонившись корытом,
Как будто искал отраженье себя.

И город, воспетый любовью и светом,
Где каждый балкон — недописанный стих,
Вдруг стал не открыткой, не призрачным летом,
А раной, открытой для взоров людских.

В рабочей ладони звенела лопата,
Скребя вековые пласты тишины;
И к небу летели, почти как расплата —
Осколки былого, обрывки вины.

Венеция молча терпела очистку,
Как старый актёр перед выходом в зал:
Ей вынули ил, как из сердца записку,
Которую каждый читать отказал.

А после вернулась вода — и в проливах
Опять засветился колеблемый дом.
И лодки пошли по каналам счастливым,
Как строки, нашедшие верный излом.

Но знает Венеция: вечная сказка
Стоит не на мраморе и не в волне.
Порой, чтобы снова надеть свою маску,
Ей нужно увидеть былое на дне.*


*—— В 1956 году из-за аномального отлива и засухи уровень воды в венецианских каналах упал до рекордной отметки. Обнажились фундаменты дворцов и многовековой ил. Городские власти провели экстренную очистку дна — в работах участвовали около 1500 рабочих и добровольцев. Эта акция вошла в историю как «Svolte di Popolazio» («Народная революция»). Руководил проектом инженер Джованни Росси. Вода вернулась, но город надолго запомнил своё обнажённое дно.