Любить и жить

Свобода после боли

Кадр из фильма «Три цвета: Синий» (1993).

«Иногда человеку кажется, что свобода начинается там, где больше ничего не связывает его с прошлым. Но, возможно, настоящая свобода начинается тогда, когда прошлое перестаёт управлять настоящим».

Вступление

Что происходит с человеком, когда привычная жизнь рушится в один миг? Ещё вчера были близкие, дом, планы, будущее, а сегодня всё это уже стало прошлым. Для меня «Три цвета: Синий» именно об этом. Не столько о самой трагедии, сколько о том, что происходит потом, когда слова соболезнования сказаны и человек остаётся один на один с жизнью, которую всё равно нужно продолжать. Героиня пытается освободиться от памяти, убрать всё, что напоминает о прошлом. Логика понятна: если воспоминание причиняет боль, значит, нужно уничтожить то, что его вызывает. Но память живёт не только в вещах. Иногда достаточно музыки, света, запаха, случайного движения, и то, что мы пытались похоронить, возвращается совершенно живым.

Размышление

Мы часто путаем свободу с отсутствием привязанностей. Думаем: если не любить слишком сильно, будет не так больно терять; если не вспоминать, прошлое исчезнет. Но прожитое невозможно отменить. Можно выбросить фотографию, но нельзя выбросить день своей жизни. Можно перестать произносить имя, но невозможно сделать так, будто этого человека никогда не существовало. Поэтому вопрос не в том, помнить или забыть. Вопрос другой: будет ли память местом, в котором я продолжаю жить, или частью дороги, которую уже прошла? Есть память, которая хранит любовь, и есть память, которая превращается в тюрьму. В одном случае человек говорит: «Это было в моей жизни». В другом: «Моя жизнь закончилась тогда».

Мы любим выражение «начать с чистого листа», но существует ли такой лист? В нас уже написаны детство, любовь, ошибки, потери, победы, люди, которых больше нет рядом. Можно начать новую главу, но нельзя вырвать предыдущие страницы, не повредив саму книгу. Поэтому зрелость для меня не в способности забывать, а в способности помнить и всё-таки жить дальше.

Особенно сильно в фильме звучит музыка. Она возвращается тогда, когда героиня будто пытается заставить прошлое замолчать. Так же устроены и чувства. Мы говорим себе: «Хватит плакать», «Возьми себя в руки», «Отпусти». Но горе не подчиняется приказу. У него своё время. Иногда душа словно выключает свет в комнате, где произошло слишком страшное, потому что пока не может туда войти. Но всю жизнь прожить с выключенным светом невозможно. И иногда слёзы спустя месяцы означают не возвращение назад, а то, что человек наконец способен прожить свою боль.

Когда разговор о потере соединяется с верой, очень легко сказать страдающему: «Такова воля Божия», «Нужно принять», «Всё для чего-то дано». Но такие слова не всегда утешают. Мне ближе другой образ. Христос приходит к гробу Лазаря, знает, что произойдёт дальше, и всё равно плачет. Для меня это очень важно: Бог не осуждает человеческие слёзы. Вера не требует от нас перестать чувствовать боль. И я не знаю универсального ответа, почему Бог допускает ту или иную потерю. Но верю: Он может не объяснить, почему одна дорога оборвалась, и всё же открыть другую. Не вместо прежней, не как компенсацию, а потому, что жизнь продолжается.
Название фильма связано со свободой. И что такое свобода для человека, потерявшего почти всё? Сначала кажется: ничего больше не иметь, чтобы нечего было терять. Не любить, чтобы не ранили. Не надеяться, чтобы не разочароваться. Но такая свобода слишком похожа на пустоту. Свободен не тот, у кого нет прошлого. Свободен тот, чьё прошлое больше не запрещает ему иметь будущее. И, возможно, одна из самых трудных форм любви - однажды позволить себе снова жить.

ЛЮБИТЬ И ЖИТЬ

Ручей бежит под тонкой веткой ивы,
И солнце в нём рассыпало огни.
Над ним склонились травы молчаливо,
Касаясь лёгкой зеленью волны.

О камни бьётся звонкая водица,
И в этом звоне музыка веков.
Кораблик мой по светлой глади мчится,
Не ведая ни карт, ни берегов.

Я шла за ним по берегу неспешно,
Раздвинув травы тёплою рукой.
А он скользил доверчиво и нежно,
Качаясь между небом и землёй.

Но ветка вдруг легла ему преградой,
Прижала к серым, вымытым камням.
Вода метнулась солнечной прохладой
И вновь вернулась к маленьким бортам.

Не умолкал ручей. Струя живая
Касалась борта, бережно звала.
И, ветку понемногу огибая,
Кораблик вновь подхватила волна.

Он плыл туда, где травы у откоса
Дрожали в свете утренней росы,
Где ветер нёс дыхание покоса
И гладил ветви старенькой ольхи.

Я вслед смотрела. В небесах дрожал
Просвет весны над ветками густыми.
Ручей любил, поэтому бежал.
Кораблик жил, пока был рядом с ним.

Ранее 1998 год

Александра Абрамович

Заключение

После этого фильма у меня остаётся не столько мысль о смерти, сколько мысль о возвращении. Человек может отказаться от вещей, мест и воспоминаний, но жизнь всё равно продолжает тихо стучать в дверь. Где-то остаётся незаконченная музыка, кому-то нужна наша рука, кого-то способны услышать только мы. И однажды приходит простое понимание: жить дальше - не значит забыть. Жить дальше - значит позволить любви стать сильнее утраты.

Некоторые раны не исчезают совсем. Они перестают кровоточить и становятся частью нашей истории. Боль превращается в память, а память со временем может стать благодарностью.

«Любовь никогда не перестаёт». 1 Коринфянам 13:8

И, возможно, настоящая свобода начинается не тогда, когда человеку больше нечего терять, а тогда, когда после всего потерянного он снова решается любить и жить.

Автор: Александра Абрамович