Восемь эпох в моей жизни

               
                Восемь эпох в моей жизни.               
Говорят, что дожить до восьмидесяти лет - это достижение, вершина достойная оды.
Но я вижу в этом затянувшуюся кинокартину:  фабула давно исчерпала себя, спецэффекты потускнели, а ты словно завороженный, сидишь в кресле, и ждёшь неизбежные титры.
Восемьдесят лет - это не просто возраст - это исторический стаж, летопись эпох. За восемь десятилетий я собрал  уникальную коллекцию правителей:  усатых,  волосатых,  лысых, толстых, с густыми бровями,  меченых, тощих. За мою долгую жизнь  сменилось восемь поколений вождей и бесчисленное  количество их обещаний. Я видел, как первые и вторые становились генеральными, генсеки - президентами, а великие державы - лишь страницами учебников истории. Единственный правитель минувший меня - это Ленин. Мы разошлись с ним во времени, я полагаю, он был, слишком поглощен мировыми делами, чтобы дожидаться моего появления на свет. Восемь долгих десятилетий за плечами – прекрасный повод смотреть на мир снисходительной ухмылкой мумии, видевшей всё.
Мою жизнь я мысленно разделил на восемь значительных временных отрезков – восемь эпох, ставших свидетелями великих потрясений. Все эпохи по мере их прихода и ухода, я обозначил номерами, и дал им имена, отражающее их суть.
№1 – эпоха большого культа личности.
№2 – эпоха робкой оттепели.
№3 – эпоха нарочитого, развитого социализма.
№4 – эпоха длительного застоя.
№5 – эпоха бурной перестройки.
№6 – эпоха распада великого государства.
№7 – эпоха скорбных катафалков.
№8 – эпоха всеобщей разрухи.
В этой последней, восьмой эпохе, я живу и сегодня.  Мой рассказ не монументальное полотно исторических событий, скорее галерея авантюрных эпизодов моей жизни развернувшихся на фоне переломной эпохе перестройки.
Итак, середина восьмидесятых. Перестройка бурным потоком неслась по стране. Витрины магазинов пустые, а на полках - завтрак туриста и зеленые, маринованные помидоры в трёхлитровых, банках. Табачные изделия отсутствуют. В стране свирепствует сухой закон. Алкоголь, словно ценный, артефакт, выдавался строго по норме, а время его продажи сжималось до минимума. Вдоль магазинов, вытягивались за водкой очереди, сравнимы разве с теми, что были  в революционные годы за хлебом. В ресторанах установлены нормы потребления спиртного.
 Власть, словно набатом трубила о безалкогольных кафе и комсомольских свадьбах. Проведение таких свадеб было добровольно-принудительной инициативой партийных и комсомольских комитетов в рамках борьбы за трезвость. Формат банкетного застолья на безалкогольной свадьбе разительно отличался от русских традиций. Эпоха, когда столы украшали легендарные бутылки «Пшеничной» игристые бокалы «Советского шампанского», уходила в прошлое,  уступая место солёной минералке, шипучим лимонадам и грузинскому чаю. Роль для тоста выполнял лимонад или грузинский чай. Поздравления в адрес молодожёнов звучали из уст комсомольцев, представителей трудовых коллективов, и уважаемых заслуженных пенсионеров. Пенсионеры произносили напутственные речи и преподносили «молодых»  как пример высокой морали и сознательности. Народ же, привыкший к разгульному веселью, с недоверием взирал на безалкогольное застолье. Гости тайком проносили с собой алкоголь («прятали под столом») или недовольные уходили раньше, чтобы продолжить веселье в привычном формате.
Но русский народ, закалённый веками нужды, находил выход  для утоления своих потребностей.  «Necessitas magistra» - нужда учительница, гласит древняя мудрость. Те, кто не щадил себя, искали утешение  в парфюмерных, столярных и прочих технических напитках, способных гореть. В квартирах на кухнях, открывались винокурни, где осваивали искусство браговарения и самогоноварения. Из открытых форточек исходили тошнотворные запахи «сивухи», от которых кружилась голова. Бутыли с бурдой, плотно закупоренные иногда взрывались от натиска газов, но народ упорно искал и придумывал новые технологии. Чтобы бутыль с бурдой не превратилась в вулкан, домашние  Кулибины придумали «предохранительный клапан». На горлышко бутыли надевали медицинскую перчатку, надуваясь, она приветственно махала, будто с нарочитым сарказмом. «Привет Горбачёву!» - так окрестил народ своё изобретение. Разрыв перчатки, спасал бутыль от разрушения, а также становился сигналом готовности браги. Сырьём для самогона была не только брага. В ход шли помидоры, рис, томатная паста и даже горох. Но добывать традиционное сырьё становилось всё труднее. Знающие люди поговаривали, что по рецепту великого комбинатора О. Бендера, готовилась к производству, ни много ни мало, «табуретовка». Не останови правители сухой закон – в ход бы пошли табуретки и стулья!» 
Курильщики тоже не оставались в стороне. Искали окурки - словно это были сокровища. Многие вдруг стали ходить с тросточками - несмотря на то, что не хромали, и могли идти с такой скоростью, что за ними не угнаться. Это была не просто тросточка, это было ещё одно изобретение народных умельцев.  В конце тросточки вставлялась игла, и чтобы не привлекать внимание окружающих, курильщик мог на ходу, без остановки накалывать окурок на иглу, затем в стороне от прохожих снимал его, и с наслаждением докуривал до конца. Сушили листья деревьев, собирали мох. Листьями и мхом набивали самокрутки, свёрнутыми из газет «Правда», «Известия» и других бумажных изданий, которые были всегда в изобилии. Известно, что  спрос порождал предложение. Как грибы после дождя, росли предприимчивые торговцы. На дачных участках, в огородах, выращивали табак, сушили, измельчали листья и стебли, затем этот «самосад» сбывали на рынке. А цыгане с таксистами, как всегда – своего не упустили – становились « подпольщиками». В любое время суток, продавали «бухло», по ценам в несколько раз выше, чем в магазинах. Никто не знал, откуда они его «доставали», но покупатели были всегда. «Бедняк научится всему, когда припрёт нужда», изрёк когда-то Плавт. Но, несмотря - на «новое мышление» и эпоху перемен, власть продолжала проводить под звуки маршей, с портретами вождей, с красными знамёнами и лозунгами, свои ноябрьские и майские парады.
В преддверии ноябрьских праздников я оказался в Москве. Это была обычная, командировка связана с моей работой. Из Москвы, по окончанию дел, предстояло отправиться в Эстонский город Пярну.  Я любил командировки. Они давали возможность увидеть новые места, отвлечься от насущных забот, отдохнуть от семейных неурядиц. Как правило, в поездках происходили забавные приключения. Не обошлось без них и в этот раз. Свои рабочие задачи я завершил до наступления «красного  дня календаря». Утром седьмого ноября, вместо того, чтобы обреченно  глазеть, на трансляцию парада в скучном, гостиничном номере,  я решил отметить годовщину, «Великого Октября» надлежащим образом. Выйдя из гостиницы, я направился к ближайшему гастроному. Там уже выстроилась огромная, пестрая очередь за водкой. Прикинув, что стоять придётся не меньше часа, твёрдо решил – дождусь.
 На входе и выходе из магазина, дежурили по два бдительных стража порядка. В магазин запускали строго по пять человек. Внутренний страж терпеливо ожидал, пока продавец отпустит очередной пятёрке их законные пять бутылок, и лишь тогда, всех пятерых выпускал наружу, благословляя, пятикратной, пронзительной трелью из табельного свистка. Это был сакральный сигнал своему напарнику:  « Гони следующую партию!» Тот отвечал такой же трелью, отмеряя пятикратным свистом пятерых счастливчиков, для входа в магазин. Услышав сигнал, очередь похожая на сонную гидру мгновенно пробуждалась и оживала. Подобно живому организму, синхронно реагировала на команды из табельного свистка. Мужики делали несколько шагов вперёд, занимая места освобождённые счастливчиками, которых мент пропустил к прилавку. Воздух над асфальтом дрожал от мата, вперемежку с истеричными трелями свистка. Со стороны это выглядело так, будто разнородный сброд, участвует в странной, милицейской кадрили, а флейтист в погонах управляет этим загипнотизированным стадом. Зрелище было величественно и душераздирающее  одновременно. И всё же, не смотря на тактику и стратегию избранную стражами порядка, очередь продвигалась мучительно медленно.  «Но если я, чего решил, то выпью обязательно!» - вспомнилась мне строчка из песни В.Высоцкого, и эта мысль придавала мне терпение.
 Не прошло и получаса,  как менты радостным возгласом объявили: «Заходите мужики!» и распахнули двери.  Толпа с  восторженными криками «Ура!», ринулась в магазин. Но, увы, надежды были тщетны –  всех ждал облом. Полки магазина зияли пустотой, «бухло» было распродано. Но я не сдался. Из песни слов не выкинешь. Слова Высоцкого, вдохновляли и вели меня, к заветной цели.
Заветной целью стал ресторан, расположенный неподалёку от гастронома. Зал в ресторане был пустой, если не считать кампанию из двух женщин, и троих мужчин, которые тихо вели разговоры, погружённые в свои блюда с едой. Я выбрал столик,  в удобно расположенном месте, и погрузился в изучение меню. Выбор спиртного оказался скудным – коньяк да шампанское. К столу подошел официант - юноша в безупречно белой рубашке, и в галстуке «бабочка». Я сделал заказ, включив в него двести граммов коньяка.
« На все спиртные напитки у нас норма - сто граммов» - неожиданно изрёк он.
«Что, даже и на шампанское?» - вырвалось у меня.
« Да» - последовал лаконичный ответ.
«А если я выпью сто граммов коньяка, а затем  закажу ещё сто, это возможно?» - пытался выведать я.
«Нет. Только сто граммов коньяка, или шампанского» - холодно отрезал он.
«Сто граммов шампанского  для здорового как бык мужика – вы смеётесь, или шутите?» - недоуменно спросил я, но ответа не получил.
«А если я выпью за вашим столиком сто граммов, затем пересяду за другой столик и закажу там ещё, ваш коллега меня обслужит?» - не унимался я.
«Не знаю, спросите у него» - раздраженно бросил официант и удалился.
Я обратился к девушке – официантке с вопросом: обслужит ли она меня, если я закажу сто граммов, предварительно выпив у её коллеги?
«Не смогу, у нас лимит».  Затем язвительно изрекла: «С такими запросами как у вас, и как у вас потребностями, лучше совсем не пить».
«Не тебе меня учить, детка» - резко ответил я, и покинул негостеприимное заведение.
Я понял, что дальнейшие поиски – пустая трата времени. Из телефонной будки, я позвонил своему армейскому товарищу.
«У меня есть спирт, приезжай!» - радостно ответил он. Праздничные  дни, я провёл у него. Мы пили спирт, вспоминая яркие эпизоды нашей службы, на Дальнем Востоке.  Утром на третий день, распрощавшись с товарищем, я уже мчался в автобусе в Эстонию, в курортный город Пярну.
Вечерело, когда я приехал в Пярну. Город встретил меня густым, влажным туманом. Пока я добирался до гостиницы, одежда пропиталась влагой, словно это был не туман, а моросящий дождь. Пройдя недолгий ритуал заселения в гостиницу, я получил ключ от номера. Переодевшись  в сухую одежду, отправился на поиски ужина. На улице было зябко, и мечта о тёплом, уютном месте, становилась навязчивой. Усталость после долгой поездки в автобусе требовала безмятежного покоя и отдыха. Поиски продолжались не долго. Через дорогу светилась вывеска с названием кафе, а в окнах мягкий свет  приветливо манил.  Зайдя внутрь, я окунулся в атмосферу тепла и уюта. Зал освещался теплым, диммируемым светом. Локальное освещение отдельных зон, создавало островки уединения. В дальнем конце зала на  небольшой эстраде, квинтет виртуозно играл джаз. В зале царила безмятежная, располагающая  к отдыху атмосфера. Посетителей было не много и пустующих столиков было достаточно. Я выбрал один из них, и официантка - девушка подошла ко мне с меню. Изобилие спиртных напитков удивило. Коньяк, водка, разнообразные  ликёры, сухие вина, пиво – выбор был широк.  Девушка обратилась ко мне, на эстонском, и признаюсь, я растерялся.  Извинившись, я объяснил, что приезжий, не владею языком и был приятно удивлён, когда она чисто на русском повторила свой вопрос, касающийся заказа.
«Скажите, какая у вас норма на спиртные напитки?» - спросил я её.  Она смотрела на меня с  недоумением. Мне стало понятно, что она не уловила суть моего вопроса. 
«Норма отпуска в граммах. Сколько граммов коньяка или вина я могу заказать?» - как можно проще и понятливее сформулировал я свой вопрос.
«Вашу норму я не могу знать, вы сами должны знать свою норму» - с улыбкой ответила официантка.
Я пояснил, что приехал из Москвы, где норма в кафе на человека составляет сто граммов,  будь это коньяк, вино, или шампанское. Её поразило, что даже для шампанского существует такая норма.
«А как можно отмерить, чтобы налить ровно сто граммов, когда там сплошная пена?» -  удивлённо спросила она.  Я заказал лёгкий ужин, бутылку сухого вина и любимый ликер -           «Старый Таллин». Смешивая ликёр с сухим вином, получался изумительный коктейль.
  После выпитого  бокала ликёра, я почувствовал, как тепло растекается по всему телу и все накопившиеся проблемы отступают. Квинтет играл нуар блюз, я слушал и наслаждался винным коктейлем.  После тяжёлого дня, ко мне стало приходить состояние  физического и психического покоя. Эмоциональное выгорание, вызванное событиями последних дней, стало покидать меня. Обстановка и музыка в кафе, способствовали моему отдыху, приливу энергии и достижению внутренней гармонии. Я не смотрел на часы, чтобы не видеть летящее, с большой скоростью время, которое, приближало мой отдых к финишу.  Я отгонял мысль, о скором расставании с этим, казалось бы, райским местом.

  В предчувствии скорого закрытия кафе, я задал официантке вопрос:
«Скажите, когда кафе заканчивает работу, в какое время его закрываете?»
«Закрываем тогда, когда все разойдутся» - ответила официантка.
« А если не уйдут до утра?» - не удержался я.
«Значит,  работаем до утра» - спокойно парировала официантка.
 
Её ответ обескуражил меня. В родном городе, и в других российских городах, где мне приходилось бывать, в одиннадцать  вечера, кафе и рестораны закрывались, а посетителей вежливо просили удалиться, даже в те, спокойные времена, когда не было  сухого закона.  Здесь же, в Пярну – было тихо, спокойно, видимо сухой закон обошёл их стороной, ограничений и запретов не было, никто не мешал, и ничто не мешало нормальному отдыху. Поразительно, одна страна, но такие разные порядки.

И всё же, при всём желании остаться в кафе на всю ночь, я не смог. Длительная поездка в автобусе, приправленная вином и ликёром, взяла своё.  К полуночи меня разморило так, что мысли мои были, только о спасительном сне. Допив свой коктейль, я поблагодарил  официантку, и отправился в гостиницу, чтобы найти там, забвение во сне.
  Отель утопал в полнейшей тишине. В окнах тускло мерцал свет от ночного фонаря, и казалось, что весь мир погрузился в дрему. Я прошёл в свой номер, скинул одежду,  добрался до кровати, рухнул на неё, готовый отдать себя власти сна. Но сон ускользал от меня как мираж. Стоило мне закрыть глаза, и события за неделю, крутились и мелькали как цветные стёклышки в калейдоскопе, складываясь в общую картину. Картины сменяли друг друга, как кадры в мистическом кино, где нет начала и нет конца. В ушах продолжал звучать джаз. Мне казалось, будто я прожил две разные жизни. В одной менты свистят в свисток, и пропускают счастливчиков купить бутылку «бухла».  В другой – звучит блюз. Ликёр и вино наливают без установок на граммы. Мне чудилось, что я случайно заглянул в рай, но меня почему-то  оттуда вежливо не выгнали. Всегда я думал, что страна у нас  одна, но на деле оказалось их две. В какой из них ютится моя душа - толи в этой, толи в той, а может быть, навечно в обеих сразу?  - размышлял я, погружаясь в сон. И, кажется, с этой тоскливой думой я и упал в небытие.
Мне не снились ни очереди, ни свистки ментов, ни лимит в сто граммов. Снилась почему-то, девушка - официантка с её ответом: «Закрываем, когда все разойдутся».
Проснувшись утром, я сразу вспомнил тот сон с официанткой, с её невозмутимым ответом. Спросонья я подумал: вот так, наверное, и выглядит нормальная жизнь –  без свистков, без огромных очередей - когда тебе не указывают твою норму, где вместо слов: «мы работаем - пока все не уйдут», я всегда слышал фразу: « мы закрываемся» а затем, меня вежливо выгоняли. Теперь я был, твёрдо убеждён, что сухой закон лечит не от пьянства, а от иллюзий. Иллюзия номер один – что власть заботится о тебе и твоём здоровье. Иллюзия номер два – что страна одна, что в ней одинаковы законы и порядки.
Моя командировка подходила к концу. Сегодня мне предстояло завершить рабочие дела,   
 а завтра – взмыть в небо, навстречу к дому, где меня снова встретит та же кадриль.  Но я уже буду знать, что можно танцевать иначе.
 И вот теперь, спустя долгие годы, я вспоминаю Пярну и тот райский уголок - где под звуки джаза, я пил ликёр «Старый Таллин», и где в прах, были развеяны все мои иллюзии. Да и сейчас, в восьмой эпохе,  в эпохе всеобщей разрухи, я не особо понимаю, где моя страна. Знаю только, что под джаз засыпать гораздо приятнее, чем под трель «ментовского» свистка.