Беркут

Меня не примет даже церковь. И цепко лапами сожмёт Кроваво-хищный чёрный беркут, Ломая, пустится в полёт.
И от разрухи канут в Лету Доселе смертные грехи. И закурю я сигарету, И зачитаю вслух стихи.
А он, бродяга, будет слушать,
Смотреть и недоумевать:
Ему ведь хочется покушать, А не вот это, вашу мать.
А я, как та Шахерезада, — Про сказки вещего орла. И никакого звездопада, И никакого бла-бла-бла.
А беркут — что? Он птица злая:
Ему б мясца, да покрупней, А я тут, глотку надрывая, — Про смысл жизни, про людей!
Он думал: «Вот, ну это падаль Досталась — дерзкая, с душой!» И встанет, будто надзиратель, Над тушей, в общем, небольшой.
Неси, дружище, выше, круче — Туда, где холод, тишина… Туда, куда уходят тучи И не бушует сатана.
Мне церковь двери не открыла, Мне суд земной не даст добра — Так пусть же хищник эту силу Несёт до самого утра!
И если брошу — так с размаха, И если крикну — так навзрыд. Я не боялась, братцы, падать, Меня и страх не окружит.
А он летит и когти сводит, И вроде слушает, не жрёт… И вроде понял, вроде, вроде… Да чёрт с ним. Главное — несёт.