Красная жара

В прериях, где бродят стада бизонов,
Где ветер поет, как старый шаман,
С запада едут чужие бароны,
Рвут нашу землю, как старый бурьян.

Небо в шрамах, земля в оковах.
Мы ступаем на камни босыми ногами,
Свобода — не просто слово,
Что не окупишь гнилыми дарами.

Здесь родился и вырос я,
Жили и умирали предки,
И летела со свистом вперёд стрела,
И красная грудь пробивалась сквозь ветки,

Снег и ветер! Прерия горит,
Небо плавится в багровом зное.
Бизоний дух в тумане говорит:
«Мы еще дышим, хоть стонем от боли».

Мы босые. Ступни в крови и в глине,
Но мы стоим, как сосны, как гранит.
Будь проклят шаманом белый отныне  —
Наша земля его не простит!

Тенскватва хрипит: «Они прут, братцы!
Чисикан, Чисикан, седлай коня!
Текумсе - наш вождь, пора нам драться!
Не отдадим им ни пяди, ни дня!»

Летящей стрелой ворвусь в их строй,
Сквозь дым и свинец, и ружейный прицел!
Мы босые, мы дышим землёй  и травой,
В кандалы не сковать, наш свобода удел!

Томагаук свистнет — и стихнет крик.
Пемикан в торбе, и душа — как птица.
Белый разбойник к красной земле не привык,
Пусть в седле он дрожит и от страха злится.

А если пуля найдет висок,
Если скальп мой возьмут на потеху —
Я стану ветром, унесут духи мой вздох,
В кроны сосен поднимут. Я стану эхом!

О Текумсе, Чисикане, и Тенскватаве,
Они не ушли, не растворились в веках,
Помнят духи в каждой старой дубраве,
Чтобы вас, бледнолицых, преследовал страх!

Прерия стелется, как медвежий мех.
Свобода жива, пока бьется сердце.
Мы — племя Сиу, мы — их страх и грех.
Нам не сдаться, не закрыта истории дверца...

Свобода жива, пока бьется сердце.
Нам не сдаться, не закрыта истории дверца!