Чужие в кремле

ЧУЖИЕ В КРЕМЛЕ

               
– Что предлагает Кац собранью?
– Кац предлагает сдаться! –
Ну кто не видел эту сценку    
Из жизни воровского братства? (1)

Конечно, – «братства»; по-другому
Я, как свидетель, не скажу:
Разрезали на лом заводы,
Попутно Русь губя саму!.. 

Так саранча в огромном поле, –
Пред ней не съеден клин травы, –
Спокойно смотрит: дальше – горы,
С боков – песчаные холмы.
   
А позади, как наважденье,
На тыщи вёрст уходит вдаль
Без зелени, без вдохновенья
Степная, выжженная марь:
   
«Ну что ж, зеленку доедаем…
Да хрен то с ней, ведь есть народ!
О скольких русских уже съели!
«Вторая нефть» рекой течёт!..

И пусть она не масляниста –
Ту, что горит, пендос прибрал –
Мы из живых, кто там остался,
Построим крепостной Централ.

Ну то есть «крепость». Что не ясно?
Феодализм, – как вечный плен,
Призыв на царскую службишку,
А девок лучших – на растлен…» 

Так будьте зоркими, друзья, –
Не проходите мимо, –
Садитесь ближе у огня
Печурки, иль камина,
               
И мы войдём в поля росы,
В прохладные раздолья,
Где больше грусти, чем красы,
Зато целебен воздух.
               
Здесь, с высоты сорвавшись вниз,
Бекас токует нежно
И редкой выучки артист
Волнуется в надежде (2)
               
О чём величью волноваться?
А он волнуется и всё!..
Готов на части разорваться, 
Так в нём трепещет естество.

Однажды, сидя, на рыбалке
С природой слился я совсем,
А он – на веточке-рогатке –
Всем тельцем худеньким звенел.
 
Я мог рукой его потрогать;
Кругом кипучая листва
Меня скрывала… И немного
Рябила вешняя вода…

Тогда-то с ним и пообщался,
Проникся чувствами его.
Вот так и я весной влюблялся,
И так же был готов на всё,
 
И уважение приходит,
Казалось бы, – не весть чего,
Ан нет, – всё есть! И мы похожи –
Нас греет жизни торжество:

Любить, так страстно, всей душой,
Себя до жертвы вознося,
Не приближаясь ни к герою,
Ни к сильным мира… Нет не зря
               
Ворвись откуда ни на есть
Раскаты грома грозного, –
Не улетают скопом в лес,
Не расстаются с гнёздами;
               
Сердечки маленькие бьются,
Крыла раскинуты в траве,
И хорошо косой прольётся, –
Всё легче им в святой борьбе.
               
Для них ничто не прекратится.
Здесь день за днём, за веком век
Простое сердце возродится
В величье непростых побед,
               
И никогда – ни боже мой! – 
Сор, – в глаз «новейшим веянием»
Не назовёт щегол простой,
Как, впрочем, и безвременьем (3)
               
Он не умеет миру лгать,
Лукавить, сдвоив мысли,
Чего-то общее втирать,
Не понимая скрытых смыслов.
               
О нём не скажут: «Этот да!..
Щебечет правильно о жизни.
Да, только, вкупе те слова
Хоронят будущность Отчизны».
 
Непонимание во всём…
Как могут взрослые – не дети! –
Пустить чужих в Кремлёвский дом?!
Своим отсутствием на свете…

2022/30.08.2026, Вельск

   
ПРИЛОЖЕНИЯ

1) Сценка из х/ф «На Дерибасовской хорошая погода…)

2) В первом случае – это бекас, птица из семейства куликов; его ещё в народе называют «воздушным барашком» за то, что он при пикировании своими растопыренными вибрирующими перьями хвоста издаёт удивительный, нежный звук, сходный с блеянием барашка; во втором случае – это соловей.

3) Недавно автор прочитал в газете расплывчатую, но показательную политическую оценку прошедших постсоветских лет России. Оценку дал в интервью местной газете знакомый ему человек. Вот она – «Может быть это новые веяния». Причём это были заключительные слова интервью. Интересно, что человек, по его словам, имеет дворянские корни и сожалеет об ушедших советских временах, где он успел не только плодотворно поработать, но и увидеть в них жизнеутверждающее начало. 

Кадр из х/ф «На Дерибасовской хорошая погода…», Леонид Куравлёв в роли Горбачёва.