Котята

Город дымился. Ломался хребет.
Выбиты окна и выключен свет.
В панике с криками люди бежали.
А на коробке в обнимочку спали
Эти... Три хвостика, милых комка.
С дрожью над ними повисла рука...
Как объяснить им, что в жизни обрез,
Сыпется что штукатурка с небес?
Ждут за завалом. Остался последний.
Да, это шанс! Это шанс на спасение...
Он прошептал , собирая рюкзак...
"Нет, не могу я, ребята... Никак.
Боже, друзья мои! Боже! Простите!
Нет! Умоляю! Вот так не смотрите!"
Первый котёнок прижался к ноге,
Жалобно пискнул в звенящей тоске...
Он не умел говорить "не бросай".
В джинсы вцепился. В разорванный край.
"Вы не поместитесь... С вами нельзя!
Должен бежать я... Поймите меня!
Только не плачьте, не пустят вас с нами..."
Он оттолкнул малыша сапогами.
Тот запищал. Не мяукнул - завыл!
Будто бы камень на сердце давил.
Братик , котёнок второй, подхватил,
Плачущей песней пощады просил.
Жизни короткой уж близок конец.
Бросил грудного ребёнка отец.
"Взять вас с собой не могу, хоть убей!
Будут спасать они только людей!
Вы ведь животные..." Писк был все громче.
Слягут от холода бедные ночью...
Третий, слепой, не открыв еще глаз,
Дёрнул шнурочки. Последний уж раз!
За человеком захлопнулась дверь.
Мир всех троих был разрушен теперь!
Нет, не смогли малыши отпустить.
Может, получится остановить?
Он отдалялся. Они его звали.
Жалобным криком его завывали.
Писк был пронзительный, острый как нож!
Мокрый, холодный был плач, словно дождь.
Мерзли, мяукали, мучась молили,
В маленький мир их метнуться манили.
Писк заизился. Они там одни.
Руки искали. Им жили они.
Он отвернулся. И он прошел мимо.
Только услышал последнее "миииииу!"

Они не охотники. Жить не умеют.
Они только ждут, что их кто пожалеет.
Ах, если бы взрослые были коты!
Но детям ведь нужен поток теплоты!
И самый голодный уткнулся в паркет.
"Зачем ты , хозяин? За что ты так! Нет!"
В окне вертолёт оторвался от плит.
Котята смотрели. Их дом был разбит.
Они все пищали. В раскрытые рты
Стал пепел влетать и зола пустоты.
Ну, рациональный, сухой человек!
Ты выжил! Но там догорает их век!
В том доме, где ты их оставил одних!
Пускай и животных, но тоже живых!
Ты правильный, верно? Но нужен им рядом!
Душа человека отравлена ядом.
Мы можем других ведь к себе привязать,
Потом без терзаний душевных бросать.
Заботой кормить и безжалостно мучить.
Мы разве в ответе за тех, кто приручен?
И как это мы сострадать разучились?
Когда в эгоизме своем растворились?
Ах, как отвратительны жалкие фразы:
"Какое мне дело ?" И "Я не обязан!"
От маленьких братьев остались лишь слухи.
Сильнее снарядов вопили их духи.
Они продолжают в том доме пищать.
Никто не придет их теперь защищать.;