В ковёр, как в простынь в пелену из ткани

В ковёр, как в простынь в пелену из ткани,
Меня, как куклу, сёстры замотали.
Мне восемнадцать, я жена их брата,
И в этом, видно, вся моя расплата.

А в их руках — упругих палок свист,
И каждый взмах, летел с разбега вниз
До дрожи громко, но без боли в теле, —
Как будто черти надо мной летели.

«Знай место, знай!» — шипели голоса.
Страх сковывал, как скользкая роса,
Он был везде, мне застилая очи.
Я думала: не пережить мне ночи.

Тот душный ворс, тот запах старой ткани,
Тот стук глухой, как будто бьют по ране, —
Не по спине, а прямо в сердце бьют,
И слёзы горькие рекой текут.

Мир сузился до этого ковра,
До крика, что застрял внутри. Пора
Усвоить жёсткую науку,
Принять мне униженье через му;ку.

...Прошли года. И память, как чудак,
Рисует тот испуг, тот полумрак.
И я смеюсь. Какой нелепый случай!
Но смех тот — шрам, что до сих пор болючий.

Смеюсь над страхом, что давно развеян,
Над девочкой, что так была растеряна.
А где-то в глубине, под толщей лет,
Тот стук глухой ещё хранит свой след.