Возвращение колдуна. Часть 1

Возвращение колдуна. Часть 1

Коней бредущих цоканье копыт
Тоскливо разносилось по ущелью.
У всадников был утомленный вид.
Их путь начертан потаённой целью.

Покрыты пылью серые плащи.
На плечи давят тяжкие кольчуги.
Как панцирь, закрывает спину щит.
В налучье поместился лук упругий.

Потрёпан был изрядно их наряд.
На нём следы жестокого сраженья.
Сказать мог вместо слов тяжёлый взгляд,
Что в битве их постигло пораженье.

Застыли в сёдлах, словно в полусне.
Печать лишений огрубила лица.
Пятном едва заметным в вышине,
Как неусыпный страж, над ними птица.

На сером фоне низких облаков,
Парила, отдаваясь силе ветра.
Не держит птицу груз земных оков.
Свободу боги даровали щедро.

Пустынная дорога вдаль вела
Средь валунов и насыпей гранита.
Когда-то здесь лавина всё смела.
Каменьями тропа была разбита.

Торговцы обходили стороной
То место по проторенной дороге.
И неприступной высились стеной
Могучих гор скалистые отроги.

Суровым видом встретил их утёс,
Покой чей не тревожили годами.
Из камня ключ бил-капли чистых слёз
Пролитые подземными богами.

У вод они устроили привал.
С коней уставших поснимали сбруи.
В ложбинку меж камней ручей стекал.
Хрустальные его манили струи.

С кустов собрав убогие дары,
Они костёр зажгли едва приметный.
И горький запах тлеющей коры
Был унесён порывом резким ветра.

На камне плоском расстелив платок,
Они достали скромные припасы.
Щепотку трав насыпав в кипяток,
Кидали следом вяленное мясо.

Шуршание раздалось чьих-то крыл.
На камень приземлился чёрный ворон.
Он в жадном нетерпенье клюв открыл,
Был важен очень, словно коронован.

Столь необычен сей пернатый гость.
Не вызвал он, однако, удивленья.
Не показал нахальство или злость.
Он путникам знаком был без сомненья.

Ему предложен был на пробу сыр,
Затем он проглотил кусочек мяса.
Не растерявшись, он устроил пир.
Так долго ждал обеденного часа.

В глазах читались проблески ума.
А перья, словно бархат у камзола.
Он молчалив и вежлив был весьма.
Возможно, он был даже образован.

От горьких мыслей он на миг отвлёк,
Но мрачные вернулись к людям думы.
Во взорах тлел унынья огонёк.
Нахмурен лоб-печальный и угрюмый.

Казалось, много дней прошло с тех пор,
Как армии сошлись посредь долины.
Смешались крики, стоны в адский хор.
Доспехов лязг гремел сильней лавины.

Воспоминаний быстрая река
Сметает забытья легко плотины.
Нависли грозовые облака.
Пред взором встали прошлого картины.

************************************

Прошло два года, как погиб колдун.
Избавили мы мир от тёмной власти.
И позабыв про горе и беду,
С Раминой обрели покой и счастье.

Благоуханьем роз нас встретил сад.
Во взгляде я увидел тень испуга.
О боги, в чём пред вами виноват,
Что зло нас отдаляет друг от друга?

Мы обнялись, прошлась по телу дрожь.
Лицом зарылся я в густые пряди.
Вдыхал их аромат, так пахнет рожь,
Представ пред небом в золотом наряде.

Объятье-это крепость от невзгод.
Я чувствовал тепло родной Рамины.
Любовь уберегла нас, словно плот,
И кануть не дала на дно пучины.

Жизнь потекла спокойною рекой.
Нас увлекла житейская рутина.
Мы не страшились зависти людской.
Богов просили о рожденье сына.

Сестрицу навещал порой Амир.
Семейное обрёл он также счастье.
Пусть свадебный запомнят гости пир.
Взгляд жениха был полон пылкой страсти.

Под стать ему красавица жена,
Всех обжигала черными очами.
Сияла, словно полная луна,
Что дарит свет нам дивными ночами.

Вино лилось рубиновой рекой.
Немало было кубков там испито.
Супруги удалились на покой,
Любовь сближала их сильней магнита.

Но маленьким был радости глоток.
И отплатила нам судьба жестоко.
Спокойной жизни был отмерян срок.
Беда пришла нагадано с востока.

На рынке громко охали купцы,
Что беженцев в дороге повстречали.
Весть принесли усталые гонцы.
Она полна тревоги и печали.

Там появился новый властелин.
Вокруг он сеял бурю, смерть и хаос.
Не смог ни царь, ни храбрый паладин
Прервать порыв его хотя б на малость.

Пред ним склонялись страны, города.
Он армии громил на поле брани.
От пепла вся земля была седа.
Кто выжил-трепетал, подобно лани.

«Ему не жаль ни женщин, ни детей.
Где он пройдет-там мёртвая пустыня.
Застынет кровь от этих новостей.
Пусть боги проклянут злодея имя.»

Я с грузом тяжких дум пришёл домой.
Рамина обняла меня с тревогой.
Глаз не сомкнули ночью мы с женой,
Как будто перед дальнею дорогой.

Разгневанный явился утром брат
И взволновал сестру своим рассказом.
Наш город собирал мужчин в отряд.
Царь объявил войну вчера указом.

Явиться надо срочно в магистрат.
И только день был отдан нам на сборы.
Усилен караул у главных врат,
А трусы будут изгнаны с позором.

Мы оседлали боевых коней.
Мечи достали и надели латы.
Все мысли о Рамине, лишь о ней.
Был мрачным я предчувствием объятый.

Амир умчался побыстрей домой,
Проститься с ненаглядною женою.
С небес спустился тяжкий, летний зной,
И в дом проник удушливой волною.

Осунулось лицо моей жены,
Но в голосе не слышал я тревоги.
«Враги пусть будут все побеждены.
Помолимся и да помогут боги».

На улицу мы вышли, слышен плач.
Между домов течёт поток народа.
Невидимый подал сигнал трубач.
Как лист, нас понесли людские воды.

В ладони спрятав хрупкую ладонь,
Я отдалял минуты расставанья.
Уздечку натянул ретивый конь.
Покрыть готов любые расстоянья.

На площади уж строились полки.
Я взглядом поискал в толпе Амира.
Почувствовал я дрожь родной руки,
Когда раздался окрик командира.

Как дуб могуч и как тюлень усат,
Он вид имел отчаянный и бравый.
Как говорится, чёрт ему не брат.
Грозил врагам жестокой он расправой.

Нас отыскал внимательный Амир.
В него уже вселился дух победы.
Пусть ополчится на него весь мир
Меч вражью кровь обязан был отведать.

Сверкала красотой его жена,
Ласкала мужа черными очами.
Уста, как чаша полная вина,
Вкусил и, словно крылья за плечами.

Он обнял ненаглядную сестру.
«А ну ка оботри платочком глазки.
Скорбь ранняя богам не по нутру.
Взирай на жизнь спокойно, без опаски».

Ничто не вечно, кончится война.
Не пропустите вестников победы.
Очаг за нами, род и вся страна.
Ведь наделили храбростью нас деды.»

Последние объятья, поцелуй.
Река стальная набирала силы.
«Постой скакун спокойно, не гарцуй.
Дай мне запомнить взгляд для сердца милый.»

Прощанья близок миг, нас принял строй.
Горнистов прозвучали громко трубы.
Мы тронулись, мальчишки вслед гурьбой.
Улыбки их светлы и белозубы.

Я оглянулся, люди без конца
Нам что-то вслед настойчиво кричали.
И нежный отыскал овал лица.
Взгляд полон был надежды и печали.

И сердце, словно пойманный зверёк,
Вдруг сжалось в осознании разлуки.
Я без неё был страшно одинок.
Чтоб защитить, готов идти на муки.

Оставлен славный город позади.
На горизонте гор взметнулись пики.
Тревожный холодок возник в груди.
Нас встретил край безлюдный, мрачный, дикий.

Безмолвен лабиринт гранитных стен.
Сюда заходит нехотя светило.
Казалось, что возьмут нас горы в плен
И бросят умирать в темнице стылой.

Лишь изредка здесь чахлая трава
Топорщится между камней уныло.
Горы в тумане скрыта голова,
Сковала сна её навечно сила.

Корявые стволы сухих кустов
Костёр глодал, как пёс голодный кости.
От котелков плыл аромат густой.
«Соседи, от щедрот приправ подбросьте».

Недолог оказался наш привал,
И зазвенели по камням подковы.
Остался за спиною перевал.
Пейзаж открылся перед взором новый.

Сверкал пред нами изумруд долин.
На зелени лесов лугов заплаты.
Цветочный шлейф принёс свободы сын,
Юнец игривый-ветерок крылатый.

Но в тот же миг исчезла благодать.
Мы уловили горький запах гари.
Ждала в долине вражеская рать.
Жестокие, уродливые твари.

Без спешки наш отряд спускался вниз.
Железная река текла в долину.
Враги могли готовить нам сюрприз.
Не зрит летун беспечный паутину.

Покой лишь прерывало пенье птиц.
Не дрогнет потревоженная ветка.
В засаду не попасть лихих убийц
Поможет осторожная разведка.

Мы углубились в непроглядный лес.
Лишь воронов едва заметны тени.
Как вестник бед-явился и исчез
Средь крон густых невиданных растений.

Давила тяжким камнем тишина,
Рождая сонм таинственных видений.
Грозила нам любая сторона,
Мы на тропе отличные мишени.

Раздался впереди тревожный крик.
Все замерли, схватившись враз за луки.
Стоял посредь тропы седой старик
Измученный, худой и однорукий.

Глубокие морщины всё лицо
Затейливо избороздили рвами.
Он на бродячих был похож певцов,
Что радуют господ перед пирами.

Старик был без сомненья очень слаб.
Неведомо откуда взялись силы.
И на тропе лесной любой ухаб
Мог стать ему подобием могилы.

Солдаты окружили старика.
Он жадно воду пил из чьей-то фляги.
Кому-то была отдана клюка.
Он плакал, вспоминая передряги.

Со слов его мы поняли, что враг
Деревни сжёг безжалостно в долине.
Едва успел он спрятаться в овраг,
Лишь потому остался жив поныне.

«Ведёт орду властитель молодой.
С ним дева, что по виду чародейка.
Союз порочный всем грозит бедой.
Смерть принесёт проклятая семейка.

Свергает наземь светлых он богов.
Взамен возводит черные личины.
Хоть я когтей не видел и рогов,
То порожденье огненной пучины.

Укрылся с головою в лебеде,
Не опасаясь, что увидит кто-то.
Волос в густой немало бороде,
Так и солдат в их армии без счёта.

В руках не дрогнут острые клинки.
Я видел жертв безжалостной расправы.
Им всё едино-дети, старики.
Они жрецы религии кровавой.»

Посеял семена в сердцах рассказ.
И распустилась алым цветом ярость.
Мы вражью плоть готовы рвать сейчас.
В нас страха нет, сняло рукой усталость.

Для отдыха отправлен был в обоз
Старик, принесший нам дурные вести.
От них порой по коже шёл мороз
И нестерпимо жгло от жажды мести.

У края леса встал наш авангард.
Вернулась в лагерь конная разведка.
Смешалось всё-волнение, азарт.
С отвагой страх соседствует нередко.

Не дремлет враг, стоят его полки.
Широкое меж нами только поле.
Сегодня драться будет не с руки,
А завтра нас богов рассудит воля.

Мне этой ночью будет не до сна.
Рассёдлан конь, проверю снаряженье.
Всё думаю о том, как там она.
А лик её, как в водах отраженье.

Судьба дарует свидеться нам вновь?
Смогу ли пережить я эту битву?
В висках стучала напряжённо кровь.
Закрыв глаза, я прочитал молитву.

Не тронет пусть меня зловещий рок.
И оградят от стрел благие боги.
Чтобы домой я возвратиться смог
С победой, а не битый и убогий.

Чтоб встретила здоровая жена
С улыбкою счастливой у порога.
Гордилась чтобы нами вся страна.
Обратно коротка была дорога.

Окликнул зычным голосом Амир,
Что заждалась чесночная похлёбка.
Вдобавок к ней глоток вина и сыр.
Кто плохо ест, тот и дерётся робко.

Все собрались у яркого костра.
Товарищи с кем хлеб и соль делили.
Плечом к плечу, уйдёт из сердца страх.
Враги пусть подивятся нашей силе.

Никто не говорит, что завтра бой.
Лишь смех звучит над чьей-то шуткой смелой.
Спокойны пред начертанной судьбой,
А что внутри кому какое дело.


Дремоту разогнал сигнал трубы.
Всё ожило, вокруг меня движенье.
Момент настал невиданной борьбы.
Две армии готовились к сраженью.

Водою были залиты костры.
И воздух пропитался едкой гарью.
Очарованье утренней поры
Нарушено вонючей, серой хмарью.

На листьях и в траве полно росы,
Но в суете её смахнут вояки.
Здесь тихо в предрассветные часы,
Сегодня же звенели железяки.

Надел на голову надёжный, крепкий шлем.
Сверкают сталью кованные латы.
Гарцует ладный конь на зависть всем.
Под кожей мышц натянуты канаты.

Скомандовал сбираться командир.
Мы выдвинулись ранее пехоты.
На статном жеребце скакал Амир.
На светлом лике тени нет заботы.

Остался позади дремучий лес.
Ковром зеленым расстелилось поле.
На синем фоне утренних небес
Заря взошла в багровом ореоле.

Навстречу солнцу нежные цветы
Раскрылись, источая ароматы.
Всего лишь час у этой красоты.
Падёт цветок растоптанный и смятый.

А вместе с ним прервётся чей-то вздох.
И капли крови упадут на землю.
Поднимется потом чертополох.
Я ход событий этот не приемлю.

Незримый враг посеял в людях зло.
Оно корнями прорастает в душах.
Им не дано другое ремесло
Кроме того, чтобы губить и рушить.

Окрепнув зло не ведает преград.
Ему лишь кровь нужна для пропитанья.
Ни разу душегубству был не рад,
Но зло убить уже не злодеянье.

С опушки наблюдал я вражий стан.
Как муравейник, то же мельтешенье.
Каков у командира будет план?
Готовы мы принять его решенье.

Старик не врал, врагов собралась тьма.
Бессчётными построились рядами.
Утихла понемногу кутерьма.
Чудовище огромное пред нами.

Не видно с расстоянья было лиц.
Смешались крики в непрерывный рокот.
Смести готова всё орда убийц,
Чьи руки окровавлены по локоть.

Я оглянулся, позади полки,
Священные подняли в небо стяги.
Хоть меньше нас, но духом все крепки.
На лицах видел я печать отваги.

Проехал перед нами командир.
Он говорил раскатисто и зычно.
Передо мною съёжился вдруг мир
И стало новым всё и непривычным.

Давило небо тяжестью на грудь.
Я воздух пил мучительно и жадно.
Передо мной открыт один лишь путь
В горнило битвы жёсткой и нещадной.

Над полем пролетел тревожный гул.
Труба пропела громко: «Наступленье».
Пусть боги нас от смерти сберегут,
Не будет сами мы искать спасенья.

Дробило землю множество копыт.
Мы набирали скорость, как лавина.
Стрелою меткой кто-то был убит.
От тысяч криков вздрогнула долина.

Нам конницы неслась навстречу рать.
Во весь опор, подобно урагану.
Перед ударом сложно устоять.
Равны мы были мощному тарану.

Мы сшиблись, прогремел как будто гром.
Заржали покалеченные кони.
Передних опрокинув, напролом.
А древко сжато намертво в ладони.

Передо мной возник гнедой скакун.
Копьё направил в цель огромный всадник.
Шлем покрывала вязь защитных рун,
А на щите изображён стервятник.

Удар могучий принят был на щит.
Копьё на щепы разлетелось с треском.
Ещё немного был бы я убит.
Ответ мой был губительным и дерзким.

Прильнув скорее к шее скакуна,
Согнувшись сколько можно, до упора.
Внутри всё натянулось, как струна,
На волосок удар был шестопёра.

Мы были в то мгновенье так близки.
Глаза его чернели за забралом.
Отринув миролюбия тиски,
Я в шею поразил его кинжалом.

Багровым ручейком стекала кровь.
И по делам его была расплата.
Сна вечного я опустил покров,
Отправив в край, откуда нет возврата.

Сигнал трубы нам возвестил отход.
По полю шла тяжёлая пехота.
Иссяк напор, познавших бурю, вод.
Приказ мы выполняли с неохотой.

Я поискал глазами, где Амир?
Его на поле брани не покину.
Но промедленье-смерть, здесь словно тир.
Стрела того гляди вонзится в спину.

Хвала богам, Амир был жив и цел.
Он ловко развернул коня на месте.
И несмотря на град свистящих стрел,
Неистов был, как дух кровавой мести.

Сжимает меч могучая рука.
Не выдержат удар ни сталь, ни кости.
Багровый, был похож на мясника.
В глазах его горели искры злости.

Как две волны, столкнулся с рядом ряд.
Вступила в битву наконец пехота,
Верша без страха гибельный обряд.
Закат не встретит пусть сегодня кто-то.

Вгрызался в щит без устали топор.
Вот воин закричал от жуткой боли.
Никто не сдержит армии напор,
Коль демоны войны уже на воле.

Ломались копья, трескались щиты.
И не спасали кованные латы.
Смотрели эту бойню с высоты
Благие боги, ужасом объяты.

Росли вокруг холмы из хладных тел.
У всех одежды стали красной масти.
И ярость здесь достигла тот предел,
Когда руками рвать готов на части.

И в битве наступил такой накал,
Куда весы качнутся непонятно.
Обрушился врагов девятый вал.
Раздался клич пехоты троекратно.

О чудо, наши двинулись полки.
Прогнулись, отступая, вражьи рати.
И хоть от них мы были далеки,
Услышали их крики и проклятья.

Вот наступил победы славный миг.
Осталось нанести удар могучий.
От битвы нас отвлёк тревожный крик.
Внезапно появились в небе тучи.

Навстречу ветру надвигалась тень.
Издалека казалась бурей пыльной.
И на глазах зачах вдруг ясный день,
И потянуло сыростью могильной.

Взгляд зоркий разглядел на небе птиц.
Но столько их не видел я ни разу!
Как туча грозовая без границ
Поверить в это не желает разум.

Остолбенев, все бросили борьбу,
Заклятья против колдовства читая.
Не обратив вниманья на мольбу,
Как шторм, на нас обрушилась вся стая.

Вцеплялось в лица злое вороньё
И рвало плоть железными когтями.
Жестокий ветер гнёт к земле быльё,
Так воинство легло в траву костями.

Кого из птиц пронзила всё же сталь,
Упали наземь горсткой чёрной пыли.
На разум чар наброшена вуаль.
Пред роком мы, как статуи, застыли.

Я слышал над собою взмахи крыл.
Готов рассечь мечом одну из бестий.
Щитом надёжно голову прикрыл.
От страха конь кружил на ровном месте.

Услышал человеческую речь,
«Скачите вслед за мной без промедленья.
Вас давеча хотел предостеречь.
Но заперт был я в клетке, к сожаленью.»

Кружил огромный ворон надо мной.
Топорщил ветер угольные перья.
Был выбор невелик, смерть за спиной
И почему-то вызвал он доверье.

Схватил коня Амира под уздцы.
Нет времени сейчас на объясненья.
Как вихрь, неслись за птицей беглецы,
В лесу найти надеялись спасенье.

Он вёл нас незаметною тропой,
Мелькая меж деревьев чёрной тенью.
Нас скрыл от глаз недобрых лес густой.
Невидимые под зелёной сенью.

У водопоя сделали привал.
На ветвь уселся проводник крылатый.
Он без утайки всё нам рассказал.
Горланил громко яростью объятый.

Был чарами его похищен дух
И помещён злодейкой в тело птичье.
Чьё имя говорить не стоит вслух
Смог обрести людское вновь обличье.

В преисподней пребывая, он сумел
Хозяина тех мест привлечь вниманье.
Он, без сомненья, был хитёр и смел.
Недюжинные проявил старанья.

Пусть будет трижды проклята она.
Лесная ведьма, юная колдунья!
Что от греховной связи рождена
В глухую ночь под светом полнолунья.

Достался ей по крови тёмный дар.
Подчинено воронье ведьме племя.
И с помощью могучих, древних чар
Сама вороной может стать на время.

Ей приказал подземный властелин
Посланнику оказывать услуги.
Хоть он силён безмерно и один,
Но в колдовстве нуждается подруги.

Поступков их страшна до дрожи суть-
Призвать на землю Тёмного владыку.
Костьми усеян их презренный путь
И ими превращён я в горемыку.

У адского посла своя есть цель.
Нутро гнилое жаждет страшной мести.
Он дважды вам проигрывал дуэль.
Смерть ваша для него теперь долг чести.

«О боги, в чём прогневали мы вас!
Враг неуёмный вновь сменил личину.
Неужто будем мы в который раз
Из лап злодея вызволять Рамину!

Будь проклят день, когда вошёл я в дом,
Наложенные снял с него заклятья.
Со свету сжить смогли его с трудом.
Врагу не смел такого пожелать я.»

«Судьба ведёт нас, нет твоей вины.
Неисчислимы зла ходы и норы.
Он доберётся до твоей жены.
Его не остановят лес и горы.

У каждого коварства есть секрет.
Узнай его и рухнут злые планы.
Освободил его, держи ответ.
Не вечно на земле живут тираны.

Ну а теперь довольно болтовни.
Бездействовать и слёзы лить негоже.
Нам остаются считанные дни.
Я знаю, кто в беде помочь нам сможет».