Свенной иконе Бога Матери

Над Свенной рекой туман стелется низко,
Шумит над обрывом седой старый бор.
Здесь чудо рождалось не криком, не визгом,
А тихой молитвой и верой в упор.

Плыла по волне святыня из Киева,
Сквозь ветры, сквозь холод, сквозь тёмную мглу.
Но дуб на крутом берегу молчаливо
Принял её в ветви — по Божьему веленью, не по делу людскому.

Ослепший князь плакал, не видя дороги,
Клялся отдать все земли, что сможет узреть.
И вера, как пламя, горела в тревоге,
Чтоб мрак, что сковал его, рухнул и сгнил.

Сначала — тропа, чуть заметная в инее,
Потом — очертанья деревьев вдали.
Так милость Небес проступила в мгновении,
Как солнце встаёт из холодной земли.

А там, у престола, в сиянье и свете,
Стоит преподобный, суров и тих.
Антоний Печерский, отец и заступник,
Что Русь укреплял не мечом, а молитвой своей.

На свитке его — не угрозы, не клятвы,
А слово простое, что крепче брони:
«Держитесь воздержанья, не знайте разврата,
И помните: с нами Господь посреди тишины».

Вырос на месте том монастырь над рекою,
И звон поплыл над полями, над сном.
А лик Пречистой, с живой добротою,
Хранил этот край под своим крылом.

Пусть нынче икона вдали, в тишине залов,
Среди тишины и музейных огней.
Но слово Антония, твёрдое, зрелое,
Живёт в этих землях и в памяти людей.