Поле за городом жадно, давясь, вдыхает мглу

Поле за городом жадно, давясь, вдыхает мглу,
Холод асфальта дошёл до корней репейника,
Складские ангары глядят в высоту, как в иглу,
Где спрятан воздух без проверок понедельника.


Всё перепуталось: древний охотник и налог.
Звёзды, как дыры в промокшей до нитки общаге,
Через которые цедится скупой, чёрный смог,
На кухнях гремит алюминий, с экрана — враки.


Стая гончих в небе помчалась по следу огней,
Скуля на выхлоп, дешёвый пластик и тревогу.
Их пасти полны тишиной от суеты людей,
Будто Вселенная ищет пропавшего Бога.


Им бы бежать по легендам: лес, водопад, олень,
Мраморный храм, где горит золотая дорога.
Но снизу им светит строительный кран, как зверь,
Ржавым рогом впивающийся в тело отлога.


Ведь в каждой квартире свой маленький космос утрат:
Миска без кошки, забытый дневник на балконе,
Ожоги на сердце от прежних изломов зарплат,
Фотография, где небо без пыли и дрона.


Стая гончих над крышами ловит след этих лет,
Сгоревших в рассрочках, очередях, депрессии.
Им встречается мёртвый город, его интернет,
Лифтов провалы, чаты в тяжёлой агрессии.


Иногда кажется: вырвут наш страх из нечистот,
Возвратят запах сирени из-под слоя машин,
И на небо созвездий — покинутый хоровод,
Вместо логотипов — контуры забытых вершин.


Но стая кружит, как бездомный автобусный рейс,
Слишком усталая, чтобы разорвать облака,
Каждый их вдох — это заброшенный чей-то подъезд,
Каждый их лай — телефон, не ответивший никогда.


Каштан на углу, как усталый кондуктор, уснул,
Разбросав всю листву под ногами на тротуар.
Поле за городом жадно, давясь, вдыхает мглу,
Оторвавшись от стаи, пёс метит в ночи свет фар.