Прогулки по набережной 2. Адмирал Перелешин

.







АДМИРАЛ ПЕРЕЛЕШИН


Рождённый двадцать седьмого июня (по старому стилю – девятого июля) 1821 года в усадьбе Щетинино Буйского уезда Костромской губернии, – в родовом гнезде, которое подарило российскому военно-морскому флоту не менее тридцати офицеров, генералов и адмиралов, принадлежавших к восьми поколениям дворянского рода Перелешиных, – Павел Александрович был предназначен к морской службе самим фактом своего происхождения, поскольку семья его, где отец, отставной унтер-лейтенант Александр Леонтьевич, воспитавший, наряду с супругой своею, двенадцать детей, из которых шестеро сыновей пошли по стопам родителя и окончили в Санкт-Петербурге единственное в Империи Морское кадетское училище, являла собой редкий пример фамильной традиции, когда служение флоту становится  подлинным призванием, передающимся из поколения в поколение как эстафета чести и долга. И вот, в 1832 году, двенадцатилетним отроком, вслед за старшим своим братом Михаилом, Павел переступил порог прославленного учебного заведения, чтобы, пройдя через три года гардемаринской практики на фрегате «Нева» в суровых водах Балтийского моря, быть произведённым в декабре 1837 года в чин мичмана и навсегда связать свою судьбу с Черноморским флотом, чьи тёплые, но исполненные опасностей акватории становились для него главной сценой, на которой развернётся вся его долгая, полная подвигов и почестей, биография .

Долгие пятнадцать лет – с 1838 по 1853 год – прошли у молодого офицера в непрерывных крейсерствах у абхазских берегов, где ему приходилось не только перевозить войска и грузы по черноморским портам, но и участвовать в настоящих боевых действиях против горцев, – и вот уже в 1839 году, находясь на линейном корабле «Султан Махмуд», он отличился в десантной высадке при взятии местечка Су-баши, за что был удостоен ордена Святой Анны IV степени; а на следующий год, уже на шхуне «Забияка», он занимался кропотливой гидрографической съёмкой берегов, и эта мирная, но требующая недюжинных знаний и усердия работа была столь же важна для империи, сколь и батальные подвиги, т.к. без точных карт невозможно ни безопасное плавание, ни успешная оборона прибрежных территорий. В 1843 году он был произведён в лейтенанты, а в 1852-м – в капитан-лейтенанты, и к этому моменту его имя уже было хорошо известно в кругах черноморских моряков, но настоящая слава, – та слава, которая переживёт его самого и навсегда впишет фамилию Перелешина в анналы русской военной истории, – была ещё впереди, ожидая своего часа в ноябрьские дни 1853 года, когда русская эскадра под командованием вице-адмирала Павла Степановича Нахимова блокировала турецкий флот в Синопской бухте .

Назначенный в середине 1853 года старшим офицером на 120-пушечный линейный корабль «Париж», которым командовал не менее прославленный Владимир Иванович Истомин, Павел Александрович Перелешин в Синопском сражении, разразившемся 18 ноября, проявил чудеса хладнокровия и воинского искусства, – артиллерия его корабля действовала столь метко и слаженно, что взорвала 22-пушечный корвет «Гюли-Севид», потопила 64-пушечный фрегат «Низамие», вывела из строя 56-пушечный фрегат «Дамиад» и вдобавок подавила турецкую береговую батарею № 5, нанеся противнику столь сокрушительный урон, что вице-адмирал Нахимов, в своём донесении, назвал «Париж» «любимым своим кораблём» и представил его старшего офицера к ордену Святого Владимира IV степени с мечами и бантом. Эта блистательная победа стала прологом к куда более тяжёлому испытанию, – к той 349-дневной обороне Севастополя, которую современники, не скупясь на высокие слова, окрестили защитой «Русской Трои», и в которой Перелешину, вместе с его боевыми товарищами Истоминым и Нахимовым, предстояло вписать новую, пронзительную главу в историю русского оружия. С сентября 1854 по август 1855 года он находился в самом пекле севастопольской обороны, где, дважды раненный, продолжал сражаться на бастионах, руководя то 35-м, то 41-м флотскими экипажами, и за эти подвиги, потребовавшие от него не только военного мастерства, но и нечеловеческой стойкости духа, он был награждён орденами Святой Анны II степени с мечами, Святого Владимира III степени с мечами, а также орденами Святого Георгия III и IV степени, и, наконец, золотой саблей с легендарной надписью «За храбрость». Эти награды свидетельствовали не столько о милости монарха, сколько о том признании, которое он стяжал среди собратьев по оружию, видевших в нём  храброго офицера, подлинного героя, чья верность долгу не знает пределов.

Казалось бы, после Крымской войны и её позорного для России завершения, карьера Перелешина должна была пойти на спад. Империя, пережившая военную катастрофу, часто искала виновных среди тех, кто, подобно ему, был тесно связан с севастопольскими событиями, – однако судьба была к нему благосклонна: в 1856–1859 годах он нёс службу на Балтике, а затем, в 1861 году, получил назначение на должность командира Бакинского порта. На Каспии, его организаторские способности нашли новое применение. Ему предстояло налаживать жизнь морской станции в далёком, но стратегически важном регионе. В 1863 году, – в звании контр-адмирала, которого он был удостоен за беспорочную службу, – Павел Александрович получает назначение на пост таганрогского градоначальника, который он занимает с 1864 по 1866 год, и это двухлетнее пребывание на берегах Азовского моря, хотя и не оставило столь же ярких следов в исторической памяти, как его севастопольские подвиги, тем не менее свидетельствовало о том, что государство высоко ценит его управленческий талант. Город Таганрог, с его бурной торговлей и сложным этническим составом, требовал твёрдого и одновременно мудрого руководителя, каким и был герой Синопа. С 1866 года – после завершения таганрогской миссии – он командует Гвардейским экипажем, а затем, в 1872 году, удостаивается звания генерал-адъютанта при императоре Александре II. Это назначение, несомненно, было воспринято как знак высочайшего доверия, т.к. входить в свиту государя могли только самые проверенные и заслуженные сановники; а уже на следующий год, в 1873-м, следует новое повышение – чин вице-адмирала, и, наконец, тринадцатого августа того же года, – назначение на пост севастопольского градоначальника, где ему предстояло приложить все силы к возрождению города, который он некогда защищал с оружием в руках.

Севастопольский период его деятельности, длившийся с 1873 по 1876 год, стал не менее значимым для истории, чем его боевые подвиги. Изрядно пострадавший, разрушенный  город, ещё хранивший на своих холмах следы недавних баталий, нуждался в хозяйственниках, способных наладить мирную жизнь, и Перелешин, к чести своей, оказался именно таким человеком: он добился разрешения на использование Южной бухты для нужд торгового судоходства, открыл в Севастополе отделение Государственного банка, ассигновал триста тысяч рублей на постройку десяти хлебных магазинов и пятьдесят тысяч – на устройство городской больницы, а кроме того, именно при нём в 1875 году в город пришёл первый поезд, что навсегда изменило его экономический статус и связало его с остальной империей железной дорогой. Более того, именно он, вместе с городским головой М. И. Кази, выступил инициатором сохранения севастопольских оборонительных сооружений как исторического памятника – решение, исполненное глубочайшего смысла, т.к. оно означало, что город не хочет забывать свою героическую трагедию и намерен превратить её в основу для своего будущего процветания, – и за все эти заслуги, а также за неустанное попечение о нуждах горожан, городская Дума единодушно присвоила ему звание Почётного гражданина Севастополя, увековечив его портрет в зале заседаний .

После отставки с поста градоначальника, последовавшей 1 марта 1876 года, – по причине ухудшающегося здоровья, – жизнь Павла Александровича не превратилась в тихое угасание. Он продолжал служить отечеству на высоких административных постах: с 1881 года он становится директором Инспекторского департамента Морского министерства и членом Комитета морских учебных заведений, а в начале 1880-х годов, проявив недюжинные законодательные способности, возглавил специальную Комиссию, которой было суждено разработать «Положение о морском цензе» и «Положение о чинах по Адмиралтейству», – документы, на долгие годы определившие порядок прохождения службы в российском флоте. Награды сыпались на него одна за другой, словно государство хотело возместить ему те лишения и опасности, которые он претерпел в молодости: в 1881 году – орден Белого Орла, в 1883-м – орден Святого Александра Невского, в 1887-м – бриллиантовые знаки к этому ордену, в 1891-м – производство в полные адмиралы, в 1893-м – высший орден Святого Владимира I степени, и, наконец, в 1898-м, – орден Святого Апостола Андрея Первозванного, свидетельствовавший о том, что император видит в нём одного из самых достойных сынов России. И когда, – уже в глубокой старости, – 18 ноября 1898 года, в день сорокапятилетия Синопской победы, он лично рассказывал присутствовавшему на торжестве императору Николаю II о подробностях того давнего сражения и о 349-дневной обороне «Русской Трои», в его словах звучал голос того, кто сам был плотью от плоти этой истории, кто вынес на своих плечах её горечь и её славу.

28 февраля 1901 года, на восемьдесят первом году жизни, Павел Александрович Перелешин скончался в Санкт-Петербурге, – но его смерть не стала концом той связи, что соединяла его с Севастополем. Император, сознавая, что душа старого адмирала не обретёт покоя в столичной земле, повелел захоронить его в соборе Святого Владимира – «дабы тот мог после смерти соединиться со своими боевыми товарищами», и последний переезд героя Синопа и Севастопольской обороны на юг, к его боевым товарищам, стал столь же торжественным, сколь и исполненным глубокого символического смысла: он возвращался в город, который возродил, чтобы навеки упокоиться рядом с Нахимовым и Истоминым, в адмиральском некрополе, где покоится слава русского флота. Таков, в сущности, этот жизненный путь – от костромской усадьбы до адмиральской усыпальницы в Севастополе, от мичманской вахты у берегов Абхазии до высших государственных наград и званий. В нём отражена не только судьба одного человека, но и вся трагическая и величественная история России XIX века, с её победами и поражениями, с её героями, умевшими не только сражаться, но и созидать, и с её императорами, чья благодарность, хоть и запоздалая, находила наконец способ воздать должное тем, кто действительно заслужил бессмертную память.


А говор костромской, поди-ж хорош,
Но горним ветром спутаны дороги
От Северной Пальмиры к Русской Трое,
С Абхазских берегов в бакинский ковш.
Бурлят века, османы точат нож:
Кто победит – останется в итоге…
На паперти сидит матрос безногий…
–  «С Малахова кургана? Нако грош…

Не грош – а рупь. За славный наш Синоп
Прими на грудь сто грамм, не хмурь свой лоб.»
Мы все – одна страна, одна забота,
Пока ещё вихрастая суббота
Чумной огонь не кажет из-за скоб, –
Не отгремели русские походы.



.