Натюрморт на исходе января

Теперь, когда в окно стучит белёсый сумрак,
И старый чайник на плиту нацелил носик,
Мы вправе утверждать, что город сумрачно-прелестен.
Предметы в комнате хранят следы негромких думок:
Январь, сквозь шторы глянув, вычитает ночи
Из лет, прожитых без особенных известий.

В провинции у моря - или здесь, в глуши державы,
Где кофе стынет быстрее, чем сгорает спичка,
Любой пейзаж сводимым останется к геометризму.
Пылают за окном незрячие дубравы,
И тень от кресла, точно съёженная птичка,
Густеет вопреки гнилому оптимизму.

Я сам пропел бы про любовь, но в эту пору
Словесный кашель заглушает треск паркета,
И алфавит скудеет перед простотой мороза.
Пространство, сжатое в квадрат, даёт опору
Всему, что раньше ожидали от поэта,
Пока не выяснилось: мысль - всего лишь проза.

Лишь вещь, оставленная на столе в покое,
Способна пережить и голос, и отчаянье.
Смотри, как сумерки ползут по книжной полке:
Ни божество, ни зло, а просто нечто сухое,
Что мы по глупости зовём прощаньем,
Оставив на бумаге лишь упрёки да осколки.