Куда ты скачешь!?

«Куда ты скачешь!?»

Поскольку в Стих меня шибко не влечёт, а насиловать себя не хочется, погоню в своё «дневниковое». В то, что как-то, последними днями, перемигнулось.
Ежели в шуть, то можно было бы чуть прищуриться около верша Лики (Сетары). О Вовке. С веером своих «вовчачьих» в наполнение.
Там (уже у меня) и «автобиографическое-самоироническое» (с «Волком Вовкой») не затерялось бы, и занозистые в адрес иных «Вовок», заполонивших нынешние ристалища, нашли бы себе применение...
Так (с последними) пошло бы уже не в одну забаву. Однако тянет больше на что-то серьёзное.
По свежему у меня выделяются две засечки.
Одна – с Александром Соболевым (автором текста песни «Бухенвальдский набат»), другая – с Николаем Самокишем. Под ту картину (с «сумасшедшей тройкой»), что я выставил над своим «С Бубенцами. Не в Ландо...».
Пожалуй, верну заколосившееся сначала мастаку (художнику).
Николай Семёнович Самокиш (1860-1944).
Заслуживает!
Удивительно, но, будучи знакомым с его творчеством, я нигде его самого у себя раньше не вспоминал. И это при том, что именно с так удававшимися ему коняшками (привет Сетаре Ло!) часто заводился...
Видных иппологов среди мастаков хватало.
Взять хотя бы британца Джорджа Стаббса (1724-1806).
В принципе, оный был в целом анималистом (а и учёным-биологом), но к лошадкам прикипел по особому. «Анатомия лошадей» (1766) – капитальнейшая вещь, с замечательными авторскими иллюстрациями.
А из отечественных (расейского и как-то рядом разлива-окраса)...
Совсем недавно охаживал Сергея Королькова, казака-эмигранта, иллюстратора «Тихого Дона», где без лошадей обойтись было невозможно.
Из современных –  Алексей Глухарёв (р. 1959). Родом из Урюпинска. Мама – потомственная донская казачка. А казак без лошади... Ну, это понятно.
Впрочем, Глухарёва я в свои анналы не привлекал. Хотя по лошадям (их изображению) он спец выдающийся.
Где-то у меня под «опричнину» не раз заходило... С Михаилом Авиловым (1882-1954). В «Опричник или – В поступи Третьего Рима...», в июне прошлого года, по моим «разборкам» с казанцем Игорем Алексеевым. А ещё раньше в «1938 – 1984...», по фильму «Капитан Волконогов бежал»:

Сочетание красного и чёрного?!
С красным там (в «басманной гвардии» Жахливого) – не всё ясно. В какой степени. А было и золочёное.
Как представил, допустим, Михаил Авилов (век назад, в «Опричниках в Новгороде»).

О сочетании тех «цветов» я подпускал уже к истории (а где-то – к предыстории) Русского Фашизма. К тому, что сам Фашизм мерещится россиянам где угодно, только не у себя под боком. От Кремля до...
Обидно! За настоящую (а не «мединскую») Историю России. Фашизмом буйно наперченную, в Нацизм (просталинско-запутлеровского образца) прорастающую. Уж извините за выпячивание (в большую букву), так вы же сами розными «величиями» больны.
Кстати, когда Авилов участвовал, в составе солидной группы баталистов, изначально (до скоропостижной кончины) возглавляемой самим Митрофаном Грековым (Мартыщенко), в создании панорамы «Штурм Перекопа» (1934-1940), консультантом там был именно академик (АХ) Николай Самокиш.
Панорама эта (если кто-то не в теме), вывезенная из Симферополя, была потоплена, с кораблём, немецкой авиацией. А то просто сгорела на складе в Керченском порту.
Николай Семёнович сам Симферополь не покинул, оставаясь там и под оккупацией. Его отношения с Советской Властью были на тоненького (отдельная тема), но не столь напряжёнными, как у Сергея Королькова. И как бы повёл себя академик дальше (не умри он в январе 1944-го), или, скорее, куда бы повело его, не ведаю. Да и уж больно пожилым он к тому времени был. Но, при немцах, продолжал руководить объединением художников и даже получал персональную пенсию. Не сталинскую, вестимо.
Но, коль уж вспомнил баталиста да лошадника Михаила Ивановича (Авилова), воздам ещё толику и ему. Ибо того же «иппологического» у него было в избытке.
С «опричниками» Авилова я даже чуток путался. «Опричник в Новгороде», на первом плане, на вороном, в длинном «зипуне» с поднятой «нагайкой», или, ему в пару и «Опричники», браво скачущие по мостку?!
Однако на второй-то – «Царевич Иван Иванович на прогулке» (1913). Тот самый сын Ивана Грозного и Анастасии Романовой. По одной из версией, обласканный в смерть своим вспыльчивым батюшкой, в 1581-м.
Картину Ильи Репина помнят, надеюсь, все. Но там – без лошадей. А у Авилова... Уууух! Бодро. Рьяно. Подгарцовывая.

Царевич радуется жизни, своей молодецкой силе. Он знает толк в буйных потехах, для него не существует преград, конечно, кроме отцовского гнева. Рядом с ним – верные друзья, восторженно глядящие на царского сына. Яркие цвета, бурные эмоции – такой Авилов видел Москву времён Грозного, над которой уже блистали знаменитые кремлёвские соборы. А в облике царевича можно предугадать его ранний трагический конец. Уж слишком неудержимо он куражится, смело выскакивая на своём коне за рамки дозволенного в XVI веке.

Сию «замалёвку» о картине я слямзил из Инета («контактное»). А уже с картиной... Опричники. Отличники...
Игорь Евгеньевич (Алексеев) подрифмовывает их с «наличниками», к легендарным русским птахам, на тех наличниках отлаженным.
Картину-то, с бодрым царевичем, я вынес аж над тем своим (на Странице) по Волконогову. Хотя на ней таки не Новгород, а сама престольная.
Что мне ещё показалось?! Так, кони-то, пара на первом плане, аккурат своим ошалелым зраком да скоком в ту  тройку от Самокиша, что я приторочил к своему «неландовому» (с Бубенцами).
И ведь Самокиш эту Тройку , по крайней мере, дважды расписал. В полный разнос (ярко-яростно) – в 1917-м. А чуть мрачнее – в том же 1913-м, что и его младший соратник (Авилов) своего нефартового царевича.
Или мне кто-то голову продолжает задуривать!?
С картинами этими.
Ниии... То я ещё и просто с плагиатом сутыкнулся. Современным (2019). Мабыть, от какого-то Козлова (Алексея). Да ещё с допомогой того же Искусственного Умника, а не реально маслом.
Насколько я соображаю, у самого Самокиша было несколько проб-версий Тройки. Я – о более поздней.
И та, что «явилась» над моим «С Бубенцами» выглядит ненатурально.
Бедаааа! С этими картинками. Всё Настоящее надо разглядывать-обнюхивать в Галерее (так сказать, «лабораторно») а не на экране.
Из множества инетовских справок (часто запутывающих, а не разъясняющих) выхвачу (к тому, что веду) такую. Там чуток и об отношениях самих российских иппологов – учителя (Самокиша) и ученика (Авилова).

В преподавании мастер уделял большое внимание натурным штудиям. Его ученик в Академии художеств М.И. Авилов вспоминал: «У Самокиша были лучшие кавалерийские кони. Художник чуть ли не инсценировал целые батальные сцены с лошадьми и казаками». Он ввел в обязательный учебный план посещение зоологического сада и школ верховой езды, а для того, чтобы у учеников была возможность изучать мускулатуру лошадей в движении, организовывал походы на кинематографические сеансы.
На картине «Тройка» художник изобразил трех гнедых, запряженных в сани и несущихся во весь опор. Образ, ставший иконографическим, олицетворяет необузданную силу русского характера, словно гоголевская «птица-тройка», в стремительном беге которой «слышится что-то восторженно-чудное». Впервые к разработке композиции на этот сюжет Самокиш приступил в 1917 году, находясь в Крыму. Увеличенный вариант картины «Тройка» находится в собрании Симферопольского художественного музея.

Варианты-фолианты... Я – о картине.
Смотрю видеоролик. Коротенький. О ней (о Тройке Самокиша). Программа «Искусство видеть».
Блондинка (поясняющая). За ней, на стене – «небольшое живописное полотно» (на глаз 70 на 35). Рассказ укладывается в минуту-полторы. О страсти, об удали (русской). С куда ты несёшься, от Гоголя.
Картина – якобы из коллекции ярославского музея.
Ещё одна (из многих) версий Самокиша!? Существенно отличная от иных, передо мной мелькающих. Вероятно-таки, натуральная.
Попробовал проконсультироваться у Наташки (она в этом искусстве поболе меня разбирается). Вертит носом: – мол, мне бы твои заботы...
Пока прервусь, а к тексту на Страницу выкину «ярославскую» (из глянутого ролика). В рамочке.

30.08.2026