19. Я пред богиней - чувственный ландскнехт

     Новая повесть о Золушке. Для больших.
        (предыдущая глава http://stihi.ru/2026/08/28/5375
           «18. Я – фея-вамп, а не святой Денис»)

И вдруг двор оглушила тишина,
и суета была побеждена.
И тут же люди    ахнули    все хором.
Георгий ощутил себя Егором,

сонливость исчерпав в себе до дна.
Кудрявый чуб наследника встал колом,
взор принца стал казаться дыроколом.
«Скажи, нас ждёт из здешних бед одна?
Кого ты снял, Поль, на исходе дня?!
Земную красоту мы любим, холим
в нарядном виде, ну и даже в голом,

а это что за   чучело   ещё!
Вся в саже! По каким же это модам?!
Я не был о сюрпризах извещён, –
съязвил наследник, он был возмущён. –
Внимать я должен всем чумазым мордам»?!

Лоялен ли Георгий был к уродам?
Успел принц испугаться тишине
и, вздрогнув, повернулся, как во сне.
«Игра планиды некоторым родом
сегодня отдана сумбурным нотам.
Едва ли я готов к такой возне,
едва ли угощусь таким компотом…
Ой, что-то стало жарче и влажней, –
Георгия прошибло тут же потом. –
Чумичка?! Ждать чудес мне внове с ней!
Ужели катаклизмы по субботам
случаются не только по весне?!
Ещё, как волк, не плача по луне,
ещё стать не успевши сумасбродом,
наивен,    бестолков    я был. Умней –
бараном    мчаться к новеньким воротам,
а к омуту шагнуть знакомым бродом –

никто не    предрекал    такого мне.
Ни в благости, ни сам собой в войне,
не рвался я к замызганным сиротам.
Во что мне обойдётся связь с народом?!

Не воспылаешь, хоть окоченей!
А здравие    души   в какой цене?
Не стать от обязательства свободней.
Настигнут ли я карою господней?
Коза такая мне – не    свет    в окне!
Зола на юбках верхней и исподней!

Во мне сейчас рефлекс проснётся рвотный.
Репьи в причёске. Нет ли    веток    в ней?
Глаза… в них отсвет факельных огней.
Знакомое в них что-то… В роли сводни
идёт с ней Поль? В кошель ему камней!
Зачем нужна такая особь мне?!
Она по худобе – одна из сотни,
а в этом сабо… спрятанной ступне
никто не предвещал победы в смотре!
Коль в каждом доме девок будет   по    три,

а каждой третьей я, принц на коне,
на белом, стану радостно являться,
то всё    абсурдом   станет называться!
Принц благородных подлинно корней

и вдруг – невестой рядом – чьих кровей! –
вот эта дрянь, что хуже самозванца»!
Гул первых изумлений стал авансом:
«Хотя она даст фору оборванцам,
башмак сел ровно, как нельзя ровней!
Вмиг с туфелькой сроднившись, ножка – в ней
в восторг приводит даже тупооких.

Наш принц один из честных, но не бойких.
Дурнушке не    обрадуется    он. –
к Георгию шёл гвалт со всех сторон. –
Хрустальных башмачков, жаль, не глубоких,

на свете пара,    видел    в доме раз, –
нахлынул вал сомнений однобоких,
терявшихся в сочувственных упрёках. –
Глаза я тру, с абсурдом не мирясь!

Не может быть! Бред! Массовый мираж»! –
вошедшие во    двор    вошли и в раж:
нельзя без комментариев убогих.
Глаза на лоб тут вылезли у многих
и чуть не убежали далеко.
«Чумичка» удивительно легко

себе надела туфельку на ножку.
«Хоть кто бы обувную дай ей ложку»!
«Нет, в сердце вбить нечистой силе кол»!
«Всё это цирковой, видать, прикол»!
«Принц женится на этой?! Я бы лёжку

с чумичкою не вынес и сбежал,
хотя мне замарашку-бэби жаль».
«Уж лучше б Рок привёл меня к блуднице!
Ужель женюсь на чучеле-срамнице?! –
принц в мыслях миг прозренья приближал. –

Ох, плакала, похоже, заграница:
себя я    обязательством    связал!
Меня утешил, как в руке синица,
невестами вчера дворцовый зал?
Свою сулил дочь герцог – мой вассал?

Меня манила нынче пляжем Ницца,
где дивами кишит морской вокзал?
Теперь даст… вид своих сосков коза!
По личному указу я жениться
на ней обязан, коль кошмар продлится!
 
Уж лучше б исклевала мне глаза
явившихся из ада    гарпий   стая!
Не светлая меня ждёт полоса.
Но буду счастлив, чудо обретая,

когда не нанесу себе    вреда    я.
Меня на час лишит пусть глаз оса!
Сбежать, дурной указ назад вертая? –
подумал и к сортиру заплясал

принц, как в тумане, слыша голоса. –
В себя вливаю дурь, как из    ведра,    я,
но мне вдвойне противна мозготравля.
По телу моему растут власа.
Для брака полноценного в   лета   я
вошёл, но не похож я на осла.

К женитьбе лишь бы    дурь   не наросла»!
Хотелось протереть опять глаза,
чтоб снова убедиться: как влитая,
сидит на ножке туфелька, блистая.

Вниманьем всё же девку я почту», –
презрев в себе дух сони и лентяя,
остался принц на бдительном посту.
«Молчите! – взвыл Георгий, не теряя
слов зря и пресекая суету. –
Использовав весь день, ищу я ту,
чью туфельку нашёл ещё    вчера   я.

При бегстве утеряла сей предмет
красавица, которой равных нет.
Я пред богиней – чувственный ландскнехт.
Людей встречая тоже по одёжке,
когда с каретной сходят те подножки,

тебе я всё же дам шанс на ответ,
заслуживающий… кулька конфет.
Считай, что сласть уже в твоей ладошке.
Скажи мне, обладательница ножки,

случайно вдруг совпавшей с башмачком,
владеешь ли ты в доме тайничком,
где прячешь не украденные ложки,
а парный раритет из хрусталя?
Когда невмоготу мне грустно, я
вопросами людей сбиваю с толку
и этим веселю себя подолгу.

Держаться принцу нужно бодрячком.
Я логике дворцовой всюду внемлю».
Униженная Золушка молчком
потупила свой взгляд в сухую землю.

Обида породила в горле ком,
и горькая слеза с лица ползком
высматривала место для полива.
Туда же глянул локон, ибо грива
волос рвалась к земле из-под чепца.
Дрожат ли у свидетелей сердца,

подумать мог лишь батюшка лесничий.
«Я вижу, назревает что-то. Спичей
никто не заготовил к торжеству,
разборке, смеху, но… по существу, –

хозяин вперил в принца взгляд свой бычий, –
пусть будущее трудно мне прочесть,
готов я защитить по ходу честь.
У Золушки отсутствует обычай
красть ложки, но тайник и вправду есть.

Вела    дневник    дочь на бумаге писчей
тайком, так чтоб никто не мог уесть…
В золе наряд… тут и помёт есть птичий…
напрашиваться могут ли на лесть?!

Я занят так, что не веду и усом…
Грязна дочь – в том   вины   нет. Я    вину    сам
водою смою, как одним щелчком»!
Лесничий скрылся в доме и вернулся
заметно обалдевший. С башмачком!
С поклоном, но не падая ничком,
папаша крикнул: «Разрази нас гром,
моя дочь – не воровка! Вам    клянусь    я!
Предмет нерядовой и топором

не выдолбишь такой, как ни старайся!
Хрусталь, оно, конечно, не зараза,
но я не знаю, как он в дом попал,
поскольку не возил я дочь на бал»!

«Давай-ка мы   умоемся   живее!
На    чёртика    сейчас похожа ты, –
с ведром воды на крестницу шла фея. –
Пред миром красоты благоговея,
ты, Золушка, достойна красоты.
Отцовский дом – не    райские    сады.
Десерт рекомендую… мёд в    халве    я.
А так же сухофрукты-ассорти.
Лимонов нет – нет лишней кислоты.
Не куксись! Вижу я и    слёз     следы.
Умойся, нарядись. Звать будут замуж –
как быть тебе, решай, чертёнок,   сам    уж.

Менять я не могу твоё нутро,
но внешний вид поправлю в нужном стиле».
На деву опрокинула ведро
с улыбкой хитрой фея без усилий,
но крестницу держала за бедро
в невидимом магическом режиме.

Блаженство заплескалось в каждой жиле,
как будто    благодать    ей одолжили
вне проповедей, пения и ряс.
Визжа, чуть не пустилась дева в пляс.

На Золушку стремительно, но долго
вода чудесным    образом    лилась.
В воде она, как в коконе, продрогла.
Сквозь плотный водопад что с воли глаз
увидел бы хоть    чей-нибудь    до срока!
Толпу зевак оглядывая строго,
шептала что-то фея: увлеклась
занятием своим и упустила,
как Поль-гвардеец к ней подкрался с тыла,

массивным весом чуть ли не налёг:
«Скажу, пусть с опозданьем. Ты – не мымра!
Краса, да отвлекись ты, хоть малёк!
Помилуй    девку или дай ей мыло.

Считаешь, что чумичку ты умыла»?
Герой к себе внимание привлёк,
заискивающе глядел уныло,
но вновь чуть не пустился наутёк,
когда истёк стремительный поток
доставшегося девке водопада.
Хлебнул Поль впечатлений и «поддато»
бурчал: «Твоих возможностей знаток,
я понял: зря отверг я    твой    задок.
Прости меня, волшебница, за то,
что я не оценил тебя, как надо!
Пусть свяжет нас с тобой прочней каната
взаимность страсти»! «Поздно, козлодой!
Но принц тебе – не    мальчик    молодой! –

глумилась фея мстительно над Полем. –
Найду тебе я в полночь – будешь рад –
суккубов-шлюх из тёмных комнат. Спорим?
Ликуй, что до сих пор ты – не кастрат!

Но я не    поддержу    твоих оваций!
Не смей отныне мною любоваться,
иначе стукну молнией я в лоб!
Пшёл прочь, пока ещё ты – не циклоп»!

Ресницы обалдевшего хлоп-хлоп –
Поль выпрыгнуть готов был из мундира,
куда-то в щель забиться, словно клоп,
но выразил свой пыл: «Я – не мудила

и больше – не развратник, не кутила!
Прости и стану верным я по гроб»!
У феи тон смягчился: «Речь – не трёп.
О, как тебя всего перекрутило!
Мне проучить бы так всех недотёп!
Ну ладно, стой. Я просто пошутила

на пике личной женской правоты… –
свой юмор фея вынесла на вырост,
в словах её проклюнулась игривость. –
Внимание, принц, дамы и вальты! –

с иронией она оговорилась. –
Без магии не вскочит и волдырь.
Поскольку для чудес я – поводырь,
ткань платья предо мной переварилась.

Смеясь, держитесь все за животы,
а я прошу прощенья за игривость».
Увидел первым Поль, что сотворилось
с чумичкой от магической воды:
не жалкая вновь чмо и не мокрица –
она предстала вдруг в костюме принца.
А принц, за исключением фаты,
застыл в прелестном платьице невесты,
но он… узнал: «Принцесса! Снова ты!
И в туфельках… Так это же и    есть    ты!
В мужском костюме без потери чести –
ещё прекрасней! – молвил принц без лести. –

Втащить меня готовый на престол,
невесту мне подыскивая где-то,
затейлив рок-насмешник… Ой… а что
на мне сейчас нелепое одето?!

Как так, в широком круге глаз и лиц
я – в женском и… как юная невеста»?!
Лукаво улыбнулась фея: «Принц!
Желаете слезть с женского насеста

и с Золушкой костюмы разменять?
Пусть я своей любимице не мать,
а крёстная, её рекомендую
в    невесты    вам. Извольте же внимать!
При вашем предложении ей, глядь,
и примет, а не выставит вам дулю».

       (продолжение следует)