Гудел Петроград...

У хлебного люди, у булочной тени,
Опять забастовки и стачки слепых,
Так много сирот, ты верно заметил,
В толпе был малыш, не похож на других.

Гудел Петроград, демонстранты сопели,
Скрывались из виду чужие князьки,
Калики безглазые горестно пели,
Горел под порошей разграбленный Рим.

Мальчишка в платке, в дырявом картузе,
Расхаживал взад и вперёд как больной,
Мы взяли ребёнка, ведь рады обузе,
Решили забрать бедолагу домой.

Но выстрелил кто-то, пошли гарнизоны,
Замедлила пуля на крошечный миг,
Родной Петроград, жестокая зона,
Чужак видно целился, гадливый псих.

Убили мальчонку, кричала старуха,
Рыдал под обрывками снежными дед,
У хлебного долго жевала краюху
Худая как палка мамаша всех бед.

Россия, родная, спланирован ужас,
Так бойко орёт заморский стукач,
Опомниться дай, снежинки всё кружат,
Над деткой убитой встревоженный врач...

Не плачь молодайка, сиротки прибудут,
Проводит ладонью по лику зима,
Гляди сколько мёртвых, застывшая груда,
Пусть враг побоиться живого Христа!
Стрелял в малыша наёмный Иуда,
Чтоб выла и билась в безумьях толпа,
Не плачь, молодайка, три вздоха до Чуда!
Снимает сам Бог ребёнка с креста...