Имя на поэтической поверке. Ася Векслер

      «Давнее детство, рассказывай…»

Давнее детство, рассказывай,
Как целый день напролёт
Девочка в городе Глазове
Взрослые песни поёт.

Переучить её где уж там,
Если поёт без конца,
Что на позицию девушка
В ночь провожает бойца.

Светит печурка из темени,
Спать не дают соловьи.
Песни военного времени,
Первые песни мои!

Тёмное, светлое небо ли,
Явь охраняя и сон,
Пойте затем, чтобы не было
Новых военных времён.

  Замечательная  советская и израильская поэтесса, Ася Исааковна Векслер, родилась 17 декабря 1943 года, в городе Глазове, Удмуртская АССР, в эвакуации, жила в Ленинграде.

  В 1962 году окончила СХШ-Среднюю художественную школу, при Институте имени И. Е. Репина. В 1968 году закончила факультет Института имени И. Е, Репина, специальность «книжная графика», дипломная работа иллюстрации к книге О. Ф, Берггольц «Дневные звёзды».

  В 1968-1991 годах, Ася Векслер, занималась художественным оформлением и иллюстрированием книг в издательствах «Советский писатель», «Лениздат» и других.

 В 1977 году, Ася Исааковна Векслер была принята в Союз художников СССР, и в Союз писателей СССР в 1982 году.

 С 1992 года, Ася Векслер, живёт в Иерусалиме, и работает в отделе рукописей древностей Израиля, имеет дочь и внука.

Работы Аси Векслер вошли в антологию «Гравёры земного шара. Всемирные гравюры на дереве в XXI веке». Лондон 2007 год.

 Ася Векслер оформляла собственные поэтические сборники, в частности книгу стихотворений: «Ещё не вечер»-2012 года, вышедшую, с её авторскими рисунками и гравюрами.

Ася Векслер – редкий пример советского поэта-«семидесятника», личная и творческая судьба которого удачно и гармонично сложилась.

Город Петербург, для Аси Векслер, как фундаментальное начало всей будущей лирики и основной лейтмотив творчества,   и в  «книжной графике» - как профессии и в ярком, самобытном поэтическом творчестве.

Аси Векслер повезло, быть может больше, авторитетные критики уделяли в своё время её стихам чуть больше внимания, но факт остаётся фактом – сегодня сборники поэтессы успешно публикуются в нескольких странах мира, привлекают внимание современных критиков, а на чтение стихов поэтессы собираются поэтические вечера.

Поворотным моментом в судьбе Аси Исааковны стал её отъезд в Израиль. Это обстоятельство заставило поэтессу иначе относится, к родине детства, изображать её в лирике с ностальгическим придыханием, под призмой романтической тоски.

  В 2013 году выходит новая книга Аси Векслер: «Певческий мост» и мы видим, что половина стихов сборника – это стихи о России.

  Ася Векслер пытается соединить под одной обложкой две части жизни, между которыми, как сказано в авторском предисловии, впаян 1992 год – время отъезда из России в Израиль, из Петербурга в Иерусалим.

А между этими двумя частями словно перекинут «Певческий мост». Так называется самое любимое место поэтессы в Петербурге.

 Ася Исааковна вобрала в себя не только всё лучшее, что может дать петербургская почва, но и самые положительные черты, отличающие человека высокой европейской культуры, - тактичность, мягкость, хороший вкус, интеллигентность.

Талант поэтессы был замечен ещё при выходе в 1972 году. её первого сборника стихов: «Чистые краски». Тогда поэт-фронтовик Арсений Тарковский писал, что у Векслер: «врожденный хорошо поставленный голос», а поэт Александр Кушнер заметил, что её стихи: «привлекают ясностью поэтического смысла, внятностью и прозрачностью поэтической речи», а поэт Михаил Яснов увидел в творчестве молодой поэтессы: «попытку гармонизировать мир, причём попытку существенную, знаковую, в высшей степени профессиональную».

Поэтическое видение Аси Векслер имеет свойство избавлять действительность, от случайного и наносного, оставляя главное – красоту.

Есть «поэты потока»  считают критики, а есть «поэты высказывания». «Поток» тянет за собой всякий мусор, а подлинная «поэзия высказывания» спокойна, как река, уверенно несущая свои воды.

 В стихах Аси Векслер, кстати, чётко проявляется её художественные способности к графике, это ощущается даже на уровне текста:

«Есть дело, для меня не новое:
не проявляя суеты,
тончайшей кистью колонковою
писать неброские шрифты.
Похожие на контур конуса,
на след отточенный кольца,
все буквы обладают голосом
и выражением лица».

В стихах замечательной поэтессы, Аси Векслер, по-настоящему творческой натуры всё переплетается, поэзия и живопись, в итоге появляются необыкновенно светлые, притягательные произведения, которые, несомненно, покоряют читателя.

Из поэтического наследия Аси Векслер.

         «Без имиджа»

Фотокамерой меня снимешь
цифровой, - «Зенит» забыт прочно.
Поздновато заводить имидж,
цепкий облик угадав точно.

Было рано, а теперь – звёздно.
Облачась не в чёрный, так в белый,
в бубен славы колотить поздно.
Но зато полным-полно дела.

Быть кумиром не притязаю.
На ветрах и в тесноте комнат
те, кто знают, те и так знают,
а кто помнит, тот и так помнит.

         «В одиночку»

Во сне привиделся вокзал.
там на табло, где дата,
мелькало: поздно, опоздал,
поздненько, поздновато.

Отрезаны – ломоть к ломтю –
вагончики, - в том смысле,
что поезда твои – тю-тю,
чуть сумерки нависли.

Ценя свидетельство, пиши
пропало в строчках сжатых, -
нет пассажиров ни души
и нету провожатых.

Ты жил да был. Ты брать привык
по – спринтерски дорожку.
И вот – те на: в последний миг
не вспрыгнуть на подножку.

Не мчать реке наперерез
ни городской, ни сельской.
Лишь задувает под навес
сквозняк, и впрямь вселенский.

Зато, окрепнув на заре,
дул явно непривычный,
перронный ветер на дворе
окраины столичной.

И цвёл миндаль, терпя в свой срок
порывы и удары,
похоже, так же одинок,
как пассажир без пары.

        «Строфы с цитатами»

Не любя стихи в размере
"баба сеяла горох",
согласись, по крайней мере, -
этот ритм бывал не плох.

Он когда-то на прощанье
прорастал в рысце не зря,
завершая обещанье:
"…и влюблюсь до ноября".

В том же темпе, или чаще,
как случится, так и пей
от покрепче до послаще:
"сердцу будет веселей".

И, уснуть напрасно силясь,
спросишь блики на стене:
что ж так тяготы взбесились,
"надрывая сердце мне"?

А не сдюжит оболочка,
убавляя жар и пыл,
сам себе напомнишь: точка,
"умереть господь судил".

Но на то и стих живучий,
Отметающий барьер,
Ах, как ладят смысл и случай,
Слух, созвучия, размер!

       «Песня о портном»

Не ходят беды стороной.
Но, как-никак, живёт портной
в старинной песне, вдалеке,
в почти умолкшем языке.

Прихлынув, душу бередит
мотив сквозь местечковый быт,
погромы, гетто, газ печной,
рвы с шевелящейся землёй.

У песни – песенный удел.
Осталась в тех, кто уцелел.
И я узнала не из книг
Шолом Алейхема язык.

Её, по дому не снуя,
певала бабушка моя.
Её доныне мой отец
поёт, вздыхая под конец.

Выходит, я пошла в родню.
Перевести, о чём пою,
я попытаюсь, но прости –
точь-в-точь нельзя перевести.

«Все дни портной
             сидит с иглой.
             Встаёт чуть свет,
             а хлеба нет.
             Лишь знай держись –
             кругом нужда.
             Коль это – жизнь,
             что смерть тогда?»

Не песня – кособокий кров.
Дом без еды и печь без дров.
И над шитьём сидит, понур,
бедняк с юдовинских гравюр.

Его б от песни отделить.
Его б меж нами поселить.
Ему б вручить немедля дар –
зарплату или гонорар.

Ему б освоиться в судьбе
И словно бы не о себе
Тянуть вполголоса напев,
Чтоб не забыться, очерствев.
Из альманаха: «День поэзии Ленинграда» 1988 год.

      «Падали, не дойдя до конца»

Падали, не дойдя до конца,
лицами в снег и зелень…
Родителей моего отца
живыми зарыли в землю.

А то, что сын до Берлина дойдёт,
пройдя сквозь войну с пехотой,
не могут знать они в давний год
на довоенном фото.
Из книги: «На одной волне. Еврейские мотивы в русской поэзии», «Библиотека Алия» 1990 год.

    «И хоть бабушку ни разу…»

И хоть бабушку ни разу
не видала, по рассказам
знаю я. что как немилость
ей собаки злые снились,
что бросались и рычали,
а она во сне кричала.
Дед, проснувшись, не ругал.
Он её оберегал.
И руками резал мрак
прогоняя злых собак.
Не в уюте, не в тепле, -
дед и бабушка – в земле.
В землю – некуда тут деться –
их живьём зарыли немцы.
В Могилёве это было.
В Могилёве – их могила.
Вот и всё. Точней про место
не узнали. Неизвестно.
Через годы не помочь им.
Оттого, наверно, ночью –
это было, есть и будет –
и меня собаки будят.

        «Между терактами»

Я знаю, чего я хочу: на автобус успеть.
Я знаю, чего я боюсь: полчаса потерять
в той жизни, от коей осталась неполная треть,
а может, всего шаг-другой и одна только пядь.

Я знаю благое незнанье, – хотелось бы впредь,
задавшись вопросом, ответ не расслышать опять.
Вконец ли себя исчерпала закатная медь,
а может, она не успеет себя исчерпать?

Чёт-нечет. Орёл или решка. Добро, или зло.
На то случайность –  настигнув, застанет врасплох.
Как многим, на улицах этих мне дважды везло.
И тот, кто считает, пусть не застревает на трёх.

         ***

Отстранив года и числа,
не усматривая смысла,
ускорять износ,
хорошо бы научиться
к этой жизни относиться
не вполне всерьёз.

Притомясь, ослабить вожжи,
не считать, кто сколько прожил,
много ли успел;
наконец, сменив повадки,
меньше печься об остатке
планов или дел.

Не ловить судьбу на слове,
не гадать, что уготовил
вечный небосклон.
А ещё бы научиться
проще к смерти относиться
был – да вышел вон.

       «Пожелание»

Начать бы с того, что мело во дворе,
но здесь не случались метели.
А вечером первого дня в январе
звонок этот был в самом деле:

 - … Желаю не выбиться из колеи,
изменчивой вплоть до итога.
И пусть совпадут все желанья твои
с желаньями Господа Бога.