Пусть будет так

Let it be
Пусть будет так

Она сидела в небольшой кафеюшке, за уличным столиком, подперев щёку рукою, медленно потягивая апероль. Оранжевый и терпкий, с холодными кубиками льда.
 В прозрачном бокале ласково отражалось вечернее солнце, Риппербан стряхивал тяжёлые оковы сна. Ковид заканчивался. Улицы наполнялись жизнью.

Музыканты - ненавязчивое трио - контрабасист и два скрипача - играли вариации из песен группы " Битлз".
"Let it be" - пусть будет так.

Так... Риппербан - шестисотметровая улица - утром унылая и грязная, со следами ночных празднеств, днём - обыденная и вязкая: кебабные лавки, витрины сексуального белья, старинные здания с милой лепниной, которая мало кого интересует, бомжи. Эти устроились прямо на тротуаре. Спят на матрасах, укрывшись ветхим тряпьём. Рядом пивные бутылки и жестяные баночки с просьбой: "Подайте, на пропитание".

Театры на Шпильбуденплатц. Здесь публика презентабельнее и строже.

Давидвахе - красное кирпичное здание (вероятно, Фрица Шумахера - главного архитектора Гамбурга, почитателя красного кирпича и белоснежных окон), с незатейливым цветочным орнаментом и простыми часами: круглый циферблат, арабские цифры, строгие  золотые стрелки. Четыре чёрных мужских головы в жёлтых касках - гротескное дополнение к нежным цветам.
Полицейский комиссариат номер 15.

Пятнадцать. Она осторожно перемешала трубочкой тающие кусочки льда и пригубила бокал. Пьянящая жидкость горячим потоком побежала по венам.

Нет, когда-то там в самом далёком детстве Риппербан представлялся ей не грязной поношенной улицей, а широким светлым проспектом, увенчаным святым Михелем.

- Я увезу тебя в Солнечный город! - утверждал черноглазый парнишка, сидящий с ней за одной школьной  партой.

- Какой Солнечный город может быть в восемь счастливых лет! Когда вот она - извилистая река Миса, коричневатая от глины, из которой так здорово лепить фигурки животных. Лес, полный черники, необъятный простор горизонта, младшие сёстры, друзья! - удивлённые глаза девочки широко раскрывались.

- Там есть сад Платенбломен с китайскими вишнями и настоящим каменным бункером! - не уставал соблазнять мальчишка.

- И Белая речка - побольше нашей. А ещё львы, охраняющие вход здания, что покоится на дубовых сваях.

Каждый школьный год Солнечный город обрастал новыми деталями, расширялся, рос, но всегда оставался светлым и чистым. Как первая любовь.

- Я увезу тебя! В просторный дом с высокой зелёной крышей... - вдохновлённо шептал неизменный сосед по парте. Они шли, взявшись за руки, знакомой тропинкой лесного парка; в небе загоралась заря короткой июньской ночи; торжественный выпускной весело махал рукой.

Возле старого разлапистого каштана он нежно обнял её. Высокий, сильный, надёжный. В его крепких мускулистых руках она казалась совсем маленькой,  почти невесомой.
- Люблю... - едва слышно прошептал ветер, а губы слились в первом сладком неземном поцелуе. Пусть будет так.

Так...
Память беззвучно зашелестела страницами. Белое воздушное платье с длинными кружевными рукавами; непривычно короткое для невесты; в сложной причёске букетик шёлковых роз. Тонкие обручальные кольца...

Декабрьский вечер. Снег. Фонари. Предверие чуда. Бутылка шампанского в тёмном пакете. Модные сапоги на тоненьких шпильках - самая подходящая обувь передвигаться по льду. Влюблённые глаза. Чёрные, словно ночь, в которую выключили все  звёзды. Невесомость...

Плюх! Лёд оказался победителем. Подскользнувшись, девушка потащила юношу за собой. Оба грохнулись. Бутылка разбилась. Повеяло сладковатым ароматом рижского шампанского.
- Выходи за меня!

Что ж...
Это только в сказках мужчины становятся на одно колено, в жизни подойдёт и несуразная поза: торжественное сидение на ушибленной попе в центре булыжной мостовой. И снежок с воткнутой льдинкой. Чем не кольцо с бриллиантом?

 Пусть будет так...

Бокал опустел. Молчаливым движением руки она заказала второй.

Так...
От незнакомого аэропорта веяло страхом, в воздухе висела напряжённая тишина. Мосты в прошлое были сожжены.

Он молча взял её за руку. За взлётной полосой лежал Его Величество -  Солнечный город.

Вереницы огней, стройные очертания готической церкви, красный поезд метро, понятная, но чужая речь.

Маленькая квартирка в спокойном районе.

Улыбнувшись, тонкими пальцами она покрутила бокал, пытаясь поймать солнечный диск, плавно опускающийся на запад. Сделала один огромный глоток.

Им было хорошо вдвоём. Даже слова были не обязательны. Они словно проросли друг в друге, понимая всё по лёгкому взмаху ресниц, по едва заметному кивку головы.
Утором в доме царила нежность. Ночью страсть правила балом.
Днём уютное гнёздышко пустовало: оба усердно учились, а он к тому же успешно управлял собственной фирмой.

Пусть будет так.
Она всё чаще в одиночку исследовала Солнечный город.
- У меня много работы! - отмахивался он, улыбаясь всё реже и реже.
- Ещё чуть-чуть и (он крепко прижимал её к своей широкой груди, гладил по растрепавшимся волосам, целовал мокрые от слёз глаза, щёки, губы)...

Дни пробегали за днями. Солнечный город тускнел, просторный дом под зелёной крышей всё ещё был в проектах.

Пусть будет так.
Пятый год без занавесок на окнах. На потом.
Жена не должна работать.

Указательным пальцем она нарисовала на стенке бокала разбитое сердце.

Потом. Красивые чашки - в просторный дом, а здесь уродливые банки из-под майонеза, чай в которых отдаёт плесенью.
Долгие вечера в темноте (электричество не для каморок), когда она, восторженная и окрылённая, делилась с ним увиденным за день, а он зачарованно слушал.
Она любила и умела рассказывать, ему нравился её громкий голос, заразительный смех, богатая жестикуляция рук.
Нравилось ловить её тонкие музыкальные пальцы, ласково целовать их. Нравилось вдыхать аромат её длинных густых волос, пшеничной волной стекающих по белой подушке - яркий контраст с его чёрной, как смоль, шевелюрой. Нравилось наблюдать, как дрожали её ресницы, когда утренний луч заглядывал в комнату, как улыбались её глаза, обнаружив на шерстяном одеяле ароматно пахнущие цветы белых фрезий.
Пусть будет так.

Так... Жёсткие доски вместо кровати. Королевское ложе - в просторный дом.

Капающая в тазик вода. Душ, ванна - это всё в доме. Здесь губка и тряпочка.

Пусть будет так.  Мы в Солнечном городе!

Апероль  едва покрывал бокальное донышко. Музыканты всё ещё играли битлов.

На плите медленно закипал борщ, без мяса и специй. В холодильнике сиротливо покоились рыбные палочки и три кусочка дешёвого сыра.

Застолье - в просторный дом. Она, соглашаясь, кивала головой и тайно покупала себе порцию куриной отбивной с сыром. Тайно записалась на спорт, тайно наносила макияж, выходя из дома. Тайно искала работу.

Он знал все её тайны. И она это знала: чувствовала на  подсознательном уровне.


Молчал. 

 Копил на просторный дом с высокой зелёной крышей.

Пусть будет так. 
Красные сердца - ночное украшение Риппербана - горели ярко и зазывающе.
Они стояли в шумном потоке спещашей толпы, уже не близко, но ещё не далеко друг от друга.

- Если ты сейчас отвернёшься, я подам на развод. - сурово сказал он.
- Выбирай: или я, или... Десять лет нашего брака...

Она не смогла слушать дальше.  Сделала шаг назад и смешалась с пёстрой толпой.
Пусть будет так.

Людской поток вынес её на берег широкой реки. Она, повинуясь порыву, сорвала с безымянного пальца кольцо и бросила его в воду.

Let it be. Печально пропела скрипка.
Пусть будет так.