Отцовство

1 часть.

Если, будто рулетку, крутить школьный глобус,
с высоты недостаточно прожитых лет
можно взять и решиться купить на автобус
после ссоры с отцом невозвратный билет.

Строг родитель с детьми, только вот не с собою,
за малейшее всыпать ремня мог, а сам
каждый раз по три дня выходил из запоя.
Через слово, сквозь мат, поминал небеса.

Для скандала порой даже повод не нужен.
Самомнение тешить, кричать на жену.
"Почему не котлеты сегодня на ужин?
И котлеты сегодня опять почему?

Для чего ты купила косметику дочке?!
Чтоб она в мать пошла и по кругу потом?!
Чтобы вас обеспечить продать ли мне почку?
Вы жилище моё превратите в притон!" 

То плохие отметки, то руки немыты,
а у парня, как водится, нрав бунтаря.
Значит что в магазинчике дядюшки Смита
подрабатывал нынешним летом не зря.

Мать подать на развод не решится и будет
покрывать мужа. Тщетно заходит шериф.
За спиной на причастии шепчутся люди.
— Значит нужно сбежать до прихода зари, —

он решит сквозь дрожание рук страшной ночью.
Даже путь в сотни миль с первых робких шагов
начинается в страхе и если захочешь
изменить свою жизнь, сделать их будь готов.

"Иногда неизвестность опасней рутины" —
парень впишет корявой строкою в дневник
и ругаясь на мать: "оставайся с кретином!
Но меня в своём выборе не обвини!

Каждый стать кузнецом своей жизни обязан.
Мы для поиска счастья находимся тут", —
и спускаясь по кроне кудрявого вяза
из окна на втором этаже звал беду

на сестрёнку и мать. Гнев отца предсказуем.
Не сказал ему сын прочь сбежавший "пока".
Как обычно Христа поминающий всуе
разойдётся и волю даст крепким рукам.

А потом загрустит и раскается даже.
"Я всего-то отцом быть хорошим хотел!" — 
и глоток закусив в баре грязной фисташкой,
душу другу представит во всей наготе:
 
"Как им стать и не знал. Я почти сирота ведь.
Не исправят ошибок пустые слова,
но пытался на истинный путь их наставить.
Говорят счастье там, где в семье муж — глава.

Начинается в семьях с отца всё, запомни!
И худое и доброе. Если сбить с ног
и разруха настанет в сердцах, как и в доме.
Я похоже же не смог быть примером. Не смог.

В чём ошибся и где, как легла между нами
с сыном пропасть из ссор, друг мой, Сью, подскажи?!
Дед его полноги потерял во Вьетнаме
и желание жить. И желание жить.

Что ни день, то менял всё из дома на дозу. 
Костыли в руки брал и когда моя мать
путь ему преграждала — бил как отморозок.
И не знал что в папаше так много дерьма.

А потом и жена с ним подсела на гадость.
Ангел смерти вонзает в зависимых крюк
и от нашей семьи ничего не осталось. 
Вырос я безотцовщиной с тётушкой Дрю.

Из ошибки ошибка растёт. Что за гадство?! 
Сын понять и простить мог такого осла б?
Потому Эмма даже за рукоприкладство
не карает. Жалеет. По правда я слаб.

А про деда и бабку рассказывать детям
не решался. Кто смог бы, тот сильный. Везёт.
Верно был изуродован некогда этим.
Но жена обо мне знает всё. Знает всё.

Как там он без поддержки? Без лишнего цента?
Парню только семнадцать и я опекун.
Инсулин очень сложно купить без рецепта.
Я неделю не спал. Больше так не могу!

Эмма плачет в подушку. Ходили к шерифу.
В октябре день рождения сына и мы
потеряем возможность хоть косо и криво
повлиять на юнца, — Мэтью ныл всё и ныл.

Сквозь глотки пробивались всё реже и реже
мысли здравые. Воздух и дымен и прел.
В то же время в пути на другом побережье
сын его нёс из Волмарта бургер и ел.

Через месяц звонок был с окраин Сиэтла: 
"Всё в порядке со мной. Правда путь был дня два".
В трубке слышно — печалью терзается светлой.
Мать рыдала:
— Я видела про вещества

и бездомных у блогера фильм на ютубе.
Ты хороший. Мои опасения — бред.
Твёрдо знай, милый мальчик, тебя что-то сгубит
и сгорю на глазах. Помни и о сестре.

По тебе моё сердце исплакалось кровью.
Не свяжись с негодяями, мой дорогой! —
и совсем позабыла спросить про здоровье.
И поэтому вновь потеряла покой.

Утешала себя и молиться пыталась.
И боялась сказал о сыновьем звонке, 
Как-то видит у мужа от жизни усталость
в мутном взгляде, как будто он с ней и ни с кем.

И беседа пошла, и печати с секрета
сорвала, чтоб его хоть чуток ободрить:
— Сын в порядке почти. Позвонил из Сиэтла.
Мы недолго болтали, минуты две-три.

Говорит что на время соцсети забросил.
Это видимо юности яростный бунт?
Я едва разбираюсь в подобном вопросе.
И пошла нагло врать обо всём наобум:

— Говорит что прибился к церковной общине.
И у бунта, похоже, есть некий лимит.
Надо думать о сыне, но как о мужчине.
Чарльз уже повзрослел. Не заметили мы.

Может и воротится ещё, как в той притче
что рассказывал пастор о блудном сынке? —
взволновалась она в утешающем спиче,
аж кувалдой стучит в поседевшем виске.

Шаг за стол и присел Мэтью. Эмма всторонке,
капля пота слезою пошла по лицу:
— Позвонил он выходит тебе и сестрёнке
и ни слова отцу?
— И ни слова отцу... 

Атеист он, я знаю. Какая там церковь.
Не пытайся меня успокоить враньём,—
снова грубостью слабость наружу извергнул. 
На душе его стало кружить вороньё.

Из под крана набрал в кружку тёплую воду.
С виду был жизнью очень измучен и тощь.
И случайно взгляд пал на семейное фото,
где стояли они, сын и юная дочь.

— Навсегда не останутся рядышком дети.
Не тираном запомниться надобно нам.
Сына я упустил и боюсь так же с Бэтти
потеряю контакт. Злится сильно она?

Если сможет понять и простить, то заплачу.
Я копил тут на лодку, возьми ей чего
пожелает родная,— и вынул заначку. 
Эмму за душу взял оборот речевой.

И сидели они, и в себя, и на вазу 
глядя, там где частично завяли цветы,
и листва опадала с кудрявого вяза.
— Слава Богу есть ты.
— Слава Богу есть ты.

Если Чарли нигде на работу не примут
то и он, стало быть, загрустит по тебе
край родной, где влияет губительно климат
на течение астмы и на диабет.

Рисковать благородно, ведь люди конечны.
Сквозь одышку наверх и считать этажи!
В рюкзаке аттестат, сотня баксов, аптечка.
И простая мечта в корне выправить жизнь.


27 августа 2026 01:55 (по 29 августа 01:30).



2 часть.

В жизни будто в смартфоне слетели настройки.
Не хватало деньжат на еду и жильё.
С мексиканцами Чарли трудился на стройке.
Был подсобником. Часто кидало жульё.

После смены стонал: "как же плечи болят-то".
Мать сказала бы "хочешь вернуться? Кивни!"
"Закупись инсулином, заправь ингалятор", —
фразы новые смело пролезли в дневник.

Лишь усердным дано доползти до вершины
и не факт что они не сорвутся потом.
У него в планах было скопить на машину
и в глуши в ипотеку взять крохотный дом.

А чего сразу — взять? Лучше взять и построить.
Правда многое надобно делать уметь.
На ошибках учил это с виду простое
и полезное нечто. Был в гибком уме.

Что ни месяц, то рос над собой в каждой сфере.
Стал плечистым и грубым. Читай возмужал,
но старался остаться по нраву не зверем,
хоть и ел барбекю жадно прямо с ножа.

Ни как прежде над порцией, чуя угрозу, 
нависая натурой встревоженной всей.
Сам себя утешал: "контролируй глюкозу
и тогда поживёшь чуть ни как Моисей!"

Что ни день сам себе делал крепкий пинок он,
чтоб не сдаться когда неудачи попрут.
Становился могуч, а душе одиноко.
Одиночество зло, как для Цезаря Брут.

В каждом деле свои и успехи и беды.
Распускается и опадает листва.
Ест ханда по ночам, а когда весь в труде ты
и она отступает на шаг или два.

В том числе пребывал в интенсивной работе,
чтобы занят был чем-то всегда и везде,
рассуждая о каждом ампере и вольте,
о бетоне, о неллером вбитом гвозде.

— Стану тоже успешнее,— думал подсобник
Чарли, глядя на шефа по имени Биф.
Замечал босс:
"А этот парнишка способный!
И смекалист, и трезвенник, трудолюбив!

Видел я многих кто просто катится к низу.
Отработал и ладно. Не прост он поверь!"
И не знал шеф что Чарли открыть хочет бизнес,
если денег накопит, со дна всплыв наверх.

В зимний вечер, когда парни делали крышу,
в перерыве спросил у хозяйки глоток.
Интересная девушка с именем Триша
дочь заказчика с ним посмеялась чуток

непонятно над чем, точно что не над ним, но
отпечаталась встреча их в памяти столь,
что сознался ей в чувствах своих анонимно,
написав: "пригласить кофе выпить позволь!"

Юность страстью зажечь в силе и с полуслова.
Строг её двухметрового роста отец
и каким бы бугай не казался суровым
все запреты ничтожны в святой простате.

Что случилось потом знать не знал Юджин Бишоп
(повторюсь — не похож на святошу ничуть),
и легко бы всю дурость из юноши вышиб.
Но что было, то было и я промолчу. 

Полетели — недели, за месяцем месяц.
Даже с матерью толком не поговоришь.
захватило дух как при падении с лестниц.
Он звонил только ей:
— Здравствуй, милая Триш!

— А ты правда меня, наигравшись, не бросишь?
— Твёрдо верь в нас, родная, и в чувства мои, —
сам себе, как и Трише, на этом вопросе
врал уверенно будто он сатанаил.

И работа не спорилась уж, как в начале.
То не выйдет на смену, то чатится с ней.
"Я похоже ошибся в нём",— думал начальник.
В Чарли страсть и стихи дали плод по весне.

Расцветала подруга его ярче лилий
от услышанных ею волнительных слов
и сростались две плоти в клубок рваных линий.
Правда в них обитало неявное зло.

Обольщён обольстивший и два сердца могут
на кровати сплестись меж собой, как удав
и отдать себя Богу, а так же и в ногу
вдаль по жизни пройти, всё друг другу отдав.

И не то, чтоб юнец сам с собою нечестен,
но гормоны накал свой погасят о быт.
Накопить надо тысяч хотя бы под двести,
чтоб не врать про возможность совместной судьбы.

"Всё равно что забыл про страховочный трос ты
и сорвался с высотки на землю, ко дну" —
и как водится судьбы двух юных подростков
две полоски на тесте сливали в одну.

Возле зеркала Чарли шептал, понимая,
что семью прокормить очень сложно пока.
Это было весной, двадцать третьего мая.
Сдрейфишь если, то в милой познаешь врага.

Ей волнительно. Бедная плачет и плачет.
Как непросто решиться на первый аборт.
— Зря мужчиной считала, он всё ещё мальчик, —
овладел бедной хлёстких эмоций напор.

Вскоре мать её Эбигейл Бишоп о дочке
затревожилась: "видимо, что-то не так,
ведь и ливень не столь громко по водосточке
плачет ночью, как Триш.
— Дочь, ты не занята?"

Как всегда всё — бардак, ноутбук на зарядке:
— Не узнает отец. Между нами скажи,
что случилось? Я вижу, что ты не в порядке, —
ковырялась в кромешных потёмках души.

Непростым разговор получился и Триша
отбивалась от матери аж битый час. 
Погоди и сорвёт ей протёкшую крышу,
но решился руки попросить юный Чарльз.

Позвонил. В трубку буднично просит о встрече. 
Накрутила себя: "раньше срока не ной.
Я же чую нутром про аборт будут речи.
Говорит побеседовать хочет со мной".

Под ребром жадно кошки скреблись, или мыши.
На щеках видно слабых нервишек следы.
— Будь моею супругой, Патриция Бишоп!
Стать Патрицией Уилсон согласна ли ты?

Стих в уютном кафе шумный пятничный гомон,
будто с кафедры церкви читали Танах 
и футляр достаёт серебристым кольцом он,
и встаёт на колено, и плачет она.

"Я согласна! Согласна навеки быть вместе!" 
Что такое помолвка у них за спиной 
говорит чья-то мать дочке: "это невеста". 
Аплодирует зал, как в наивном кино. 

Кто влюблён, те обычно целуются нежно.
Поцелуй это исповедь о красоте.
Окрылённой вернулась домой и конечно
Эбигейл поняла всё, а с ней и отец. 

Собрала чемодан. Стало быть переехать
решено. Эби плакала.
"Мама, не спорь". 
И неважно ей было придут ли к успеху, 
или жить им с кредитки с закатов до зорь. 

Юджин громко сердился и двери на гвозди
заколачивать в доме своём обещал,
а она:
— Приходите почаще к нам в гости.
Был багажник такси в дамских ярких вещах 

как замок чемодана сломался случайно.
И махая рукой им с улыбкою дочь
повторила:
— Люблю! Заходите на чай к нам.
Об отце её Чарли в такси думал: "хвощ".

Чуть лицо не разбил парню будущий тесть, но
через месяц нагрянул с женой и спросил:
— Сможешь снять дом побольше? Здесь грязно и тесно,
а мой внук жить не должен в подобной грязи, —

обняла дочь отца у дверного проёма.
И ей отдал конверт со словами "от нас".
Мать встав рядом смахнула слезу умилённо:
"лишь бы ты не осталась в итоге одна!" 

Обсуждали за ужином скромную свадьбу.
Волю дай близким косточки все перетрут.
— И родителей Чарли нам тоже позвать бы?
Парень мямлил, что можно, но мать и сестру.

В разговорах подобных быть надобно стойким.
— Если твёрдо решил дочку замуж ты взять,
чем планируешь в жизни заняться в итоге
разреши разузнаю, единственный зять?

Вы равестники и ожидать от тебя мне
неразумно каких-то чудес и высот,
но учти, если вдруг мой цветочек завянет, 
больше в жизни ни с кем Чарли не повезёт.

Понимаешь о счастье её беспокоюсь.
Знаю что горяча. В штат иной убежит
от родителей прочь. Я подобную горесть
не смогу сбросить с плеч, будто камень с души.

Как родится малыш, так меня и поймёте.
Вот на этих руках нянчил крошку мою! —
правда Чарльз помрачнел на лирической ноте. 
— Юджин, я как отца вас теперь узнаю.

Пред собой ставлю цель влезть в строительный бизнес.
Как пойдёт? Не пойдёт? Поглядим-поживём. 
А на месяц медовый отправимся в Пизу.
(Взял нахрапом симпатию тестя живьём).

Загадала невеста:
— Вернёшься в соцсети
обновим аватарку: ты франт, я в фате
и хоть даже не стать самой милой на свете, 
но уж точно счастливей не будет нигде! 

И спеша отлучился в уборную Чарли,
чтоб набрать маме. Сердце щемило чуток.
Этот вечер запомнит, бесед важных чары.
В нём эмоций лихих забурлил кипяток.

И намокнет лицо, будто болен потницей:
— Здравствуй, мама!
С другого ответят конца:
— Я давно не могу до тебя дозвониться.
Что случилось? Весной хоронили отца.

И замрёт в тишину оборвавшийся голос.
Затресятся рука с запотевшим кольцом.
И припомнится школьный крутящийся глобус
и автобус. Последняя встреча с отцом.

Сожалеть об утраченном тяжкая мука.
— Вроде папа не стар. Был он вроде не стар.
И добавила мать самым тягостным звуком:
— Он тревожился много. Случился удар.

Ты пропал. У тебя ведь повышенный сахар.
Я подумала было худое... погиб.
Можем вместе проведать его вазу с прахом.
Он лежит под рядами темнеющих лип.

Заезжай, будем рады тебе я и Бэтти.
Тошно как никогда, хоть на стул и в петлю, —   
и не знал что ответить. Не знал что ответить.
— Я приеду. Я вас очень сильно люблю.

Позвонил чтоб сказать, что готовлюсь стать папой 
и что папу ещё потерять не готов.
И заплакал он. Горестно очень заплакал.
И себя ощутил гаже мерзких скотов.

Пепелился души его выжженый остов.
Тихо в зал вышел, ухом припал к животу
слушать как сын расскажет про важность отцовства.
Чарли шепчет:
— Родись. Без тебя как в аду.

28 августа 2026 08:15  (по 29 августа 2026 05:10).