***

старая трубка забыта богом на богом забытом мысе —
он когда-то курил туман, барашками дыма пуская вверх облака, 
но табак промок и прогнил. трубку кто-то почистил,
внутрь лампочку вставил и в землю воткнул — превратил в маяк.

в маяке жил седой старик, насквозь пропитавшийся солью,
старый моряк, вобравший в себя океан и сотни прибрежных морей.
он жил там, наверно, лет триста, а может быть — более,
сотни лет зажигал он огонь для заблудших в ночи кораблей.

за толстым стеклом маяка океан обдирал свою пенную кожу о рифы.
старик заваривал чай с лавандой, трубку свою набивал табаком.
он в памяти имя хранил каждой шхуны, корвета и брига,
чьи трупы раздавлены черной водой в леденеющем склепе немом.

камин остывал, и лаванда в кружке тонула, мешаясь с солью,
время в чашке застыло, чёрной бездной напившись в хлам.
он натягивал свитер, пахнущий пылью, морем и дымом костровым,
в кресле сидел и товарищей юности бурной своей вспоминал.

лишний, чужой и докучный гость среди поколений новых,
он былых вспоминал друзей, закрывал дрожащей рукой голубые глаза.
моряки — молодые, бессмертные, опьяненные штормами свободы
являлись ему. солёной петлёй сжимала горло тоска.

винтовая спираль казалась как никогда бесконечной, крутой и длинной,
сверху не было видно звезд — только черная, липкая, злая ночь.
он медленно полз по крутым ступеням, собирая последние силы,
пытаясь дыханием хриплым прогнать этот холод прочь.

руки дрожали, кремень бил мимо, крошась в ладони,
скупая слеза от шального шквального ветра ползла по щеке.
вдруг вспыхнула искра, луч света мрак разогнал холодный.
ноги обмякли. старик упал на перила и... вскрикнул. там, вдалеке

шли мертвые шхуны — корветов скелеты, обросшие тиной,
бинтами прогнившими на ранах открытых повисли их паруса.
он помнил старых друзей: Санта-Роза, Уида Галли, Фрау Мария,
он видел родные лица, слышал знакомый дружеский смех, голоса...

пушки ударили залпом — без звука, лишь стекла впотьмах запели,
да дрогнули мачты, взвились паруса, старику отдавая честь.
он засмеялся, заплакал, сквозь слёзы кричал «неужели!!
вы опоздали на три сотни лет, но, черти, вы здесь!!

швартовы принять! окончена вахта! спускайте шлюпки на воду!
возьмите на борт, я готов, я вернусь к кораблям, пусть море своё возьмёт!»
вот он снова среди друзей, живой, молодой, свободный...

а наутро вынесли тело из маяка ногами вперёд.