Могильщик

Чёрный ворон над погостом кружит,
Солнце бледное, как веко мертвеца.
Я лопатой ржавой землю утюжу,
В ней морщины от чужого мне лица.
Сыпет глина, словно пепел на рану,
Каждый ком — непрожитый чужой год.
Я в чужую вечность рою канаву,
Закрываю в этот ящик небосвод.

А под крестами ветер песни поёт,
За упокой да за чужую печаль.
Мне бы тоже в землю, да кто ж копнёт?
Мне бы в небо, да земли своей не жаль.
Заколачиваю гвозди в тишину,
Доски пахнут и смолой, и холодком.
Я хороню не тебя, а тишину,
Запивая водкой с горьким ветерком.

Свежий холмик, как горбатая спина,
На которой ни имён, ни горьких слёз.
Говорят, что смерть на всех всегда одна,
Только я её уже в себе пронёс.
Каждый взмах лопаты — выдох да и только,
Каждый стук земли о крышку — сердца стук.
Говорят, жить надо радостно и долго,
Только рвётся жизни выцветший лоскут.

Луна-старуха вытрет мутный глаз,
Посмотрит вниз, где тени бродят зря.
Я тут один в свой самый смертный час,
Последний страж гнилого алтаря.
Сколько их ушло, а я всё на ногах,
И лопата моя — самый верный друг.
Ноет кость, и стынет в жилах только страх
Замыкаю чей-то вековечный круг.