Прозрение

    Пустота вероятней и хуже ада.
                Бродский

О зима внутри моих костей,
о эритроциты, несущие холод,
о моя тонкая кожа,
   ты тщетно скрываешь от глаз моих
узор скрытой под тобой смерти.
О сердце моё! Иногда
бывает, что в порывах вожделенья,
именуемого мной любовью,
я на минуту - или больше - забываю
о том, как стук твой холоден и глух.
Бывает, что счастливая минута
заставляет тебя трепыхаться,
словно цветок на ветру,
разгоняя по сосудам
минутно нагретую кровь.
И кажется мне, будто всё
внутри полыхает добром и жизнью.
Но время проходит - и остывает согретая кровь, будто кофе,
забытый с вечера.
И утро настаёт - майское ясное утро, -
и солнечные лучи изжигают
слепое спокойствие окна, -
и спящее тело проснётся в испуге
пред ледяной
своей белизной,
и я цепенею, будто бы меня зубами
февральский холод сжал;
и жёлтое и тёплое окно
покроется как будто инеем,
потемнеют стены комнаты,
хотя безоблачно небо:
в открытую створку
повеет неведомым воем,
и, онемевшее тело своё от кровати подняв,
я вижу болезненным взглядом
несчастных, вселяющих трепет существ,
покрывших всё небо седой пеленою,
летящих с криком вдаль.
Хоровод умерших пронесётся перед моими глазами,
кандалами звеня,
и, скрывшись из виду,
раскроет перед умом
пугающе правдоподобно
моё будущее.
Нет, то не гром и не огонь, сходящий с неба;
то не бездна оврага, где
стенают словно проститутки
в душевной проказе;
то не чёрные твари,
рвущие кожу с тел.
Всё это -
рай почти в сравненье
с пустотой.
Бывает, что в несущейся машине,
или в тучах дыма ашкудишки,
или за накрытым столом-
натюрмортом
ты, о душа, вспоминаешь, что может,
что может не быть всего этого -
и курящий друг потеряет пафос
   и дар речи,
и глаза перестанут видеть перспективу трассы,
и не будет рта, чтобы узнать вкус пищи,
и не будет ничего,
кроме тебя, о душа моя,
плоская и блеклая душа,
кроме тебя и времени.