Поэт, мечтатель- фантазер Михаил Кульчицкий

       Михаил  Кульчицкий — русский советский поэт, чья короткая жизнь и творчество неразрывно связаны с Великой Отечественной войной.
                (1919  - 1943 г.г.)

                Может быть, был потенциально самым талантливым из всех
                молодых поэтов, которых у русской поэзии безвременно
                отняла война. У Кульчицкого был на редкость широкий
                замах, своя раскованная мощная интонация…
                Евгений Евтушенко.

                КОДЕКС ОФИЦЕРСКОЙ ЧЕСТИ ОТЦА КУЛЬЧИЦКОГО

        Михаил Кульчицкий родился в Харькове в 1919 году. В то время в городе хозяйничала Добровольческая армия. Родился будущий поэт в уважаемой семье: его бабушка по отцу, Евгения Федоровна Цвейгер, была певицей и актрисой.  Она состояла в родстве с поэтом Афанасием Фетом (Шеншиным). Прадед Михаила — храбрый казак Василий воевал с турками и принимал участие в освоении Кавказа. Из военных походов он привез себе жену — грузинскую княжну.
Сам поэт в своей "Дословной родословной" писал так:
"Мое родословное древо другое —
я темнейший грузинский
князь...
Я немного скрывал это
все года,
что я актрисою-бабушкой немец.
Но я не тогда,
а теперь и всегда
считаю себя лишь по внуку:
шарземец".

        Отец поэта  Валентин Михайлович родился в 1881 году в Одессе. В послужном списке ротмистра сообщается: «Из дворян Херсонской губернии. Воспитывался в Иркутской гимназии и окончил курс в Тверском кавалерийском училище по 2-му разряду». Участник русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн. Награжден четырьмя Георгиевскими крестами. В 1933 году советская власть припомнила ему «неправильное» происхождение и сослала на строительство Беломорско-Балтийского канала, а потом в Карелию. Освободили в 1936-м. В 1942 году, во время немецкой оккупации Харькова, был арестован гестапо и в декабре на допросе забит до смерти полицаем.
        В Российской императорской армии существовал неформальный свод правил поведения офицера. В 1915 году эти правила свел воедино в брошюре «Советы молодому офицеру» ротмистр Валентин Михайлович Кульчицкий. В октябре 1943 года книгу русского дворянина и царского офицера Валентина Кульчицкого «Советы молодому офицеру» процитировала газета «Красная звезда» в цикле статей «Традиции русского офицерства». Книга Кульчицкого использовалась и при разработке Кодекса Советской гвардии.
      
           Михаил окончил школу, работал плотником и чертёжником на Харьковском тракторном заводе. Поступил в Харьковский университет, но через год перевёлся на второй курс Литературного института имени А. М. Горького (семинар Ильи Сельвинского).  Учась, он преподавал в одной из подмосковных школ, которую пришлось оставить из-за дальности и довольствоваться случайными заработками. В то время он жил на Арбате, снимая угол в подвале, где, по его выражению, была «витрина движущейся обуви». Литинститут был еще вечерним и общежития не имел. Стипендии также не было.
           Первое стихотворение опубликовал в 1935 году в журнале «Пионер». На него повлияли Маяковский и Есенин, а также Велимир Хлебников — отсюда поиск новых форм и словообразований. В ранних стихах отразился комсомольский восторг перед революцией, которую поэт олицетворял для себя в образе Щорса (хотя на самом деле Щорс погиб позже, Кульчицкий этого не знал). Среди других работ — «Самое страшное в мире — это быть успокоенным», поэма «Самое такое (Поэма о России)». В 1939 году вышла его первая книга стихов «Молодость».

             ПРОДОЛЖАТЕЛЬ ТРАДИЦИЙ МАЯКОВСКОГО И ХЛЕБНИКОВА

         Изучение истории русской поэзии» 1930–50-х связано с изучением приверженцев соцреализма., который отнюдь не был монолитным.   Здесь и Константин Симонов, и Александр Твардовский, Ольга Берггольц и Юлия Друнина. К ним примыкают поэты -  фронтовики: от Слуцкого и Самойлова, чья громкая слава была впереди, до погибших на войне Когана и Кульчицкого. Наконец, в это время пишут и аутсайдеры, без которых мы сегодня не можем представить себе полной картины русской поэзии XX века: Алик Ривин и Ксения Некрасова.
        На творчество поэтов влияли традиции Маяковского и Хлебникова. Упоминание Маяковского — глашатая революции, понятно. Его стихи изучались в школе и выходили огромными тиражами.  Стали вновь печатать Асеева и Кирсанова, которые принадлежал крылу «Нового Лефа»,уничтоженному резолюцией 1932 года,  конструктивистов Сельвинского и Луговского, да и Антокольского, ориентированного на “левизну”. Поэт Давид Самойлов писал, что  поколение «сороковых» питалось простотой и глубиной Пушкина и Хлебникова. Их впечатляло его стремление добраться до основ речи и образа, трогала первозданность «И и Э», «Вилы и Лешего», «Шамана и Венеры».

       Приверженность к “левому фронту” послужила причиной того, что Михаила Кульчицкого стали привечать у Бриков, как в продолжателей Маяковского, и у Глазкова — приверженцев Хлебникова.12 декабря 1939 года Михаил Кульчицкий пишет стихотворение «Маяковский (Последняя ночь государства Российского)», а менее чем через полгода после этого — одно из лучших посвящений Хлебникову, которого   Маяковский  также безоговорочно признавал и любил.

В глубине Украины,
На заброшенной станции,
Потерявшей название от немецкого снаряда,
Возле умершей матери — черной и длинной —
Окоченевала девочка
У колючей ограды.

В привокзальном сквере лежали трупы;
Она ела веточки и цветы,
И в глазах ее, тоненьких и глупых,
Возник бродяга из темноты.

В золу от костра,
Розовую, даже голубую,
Где сдваивались красные червячки,
Из серой тюремной наволочки
Он вытряхнул бумаг охапку тугую.

А когда девочка прижалась
К овалу
Теплого света
И начала спать,
Человек ушел — привычно устало,
А огонь стихи начинал листать.

Но он, просвистанный, словно пулями роща,
Белыми посаженный в сумасшедший дом,
Сжигал
Свои
Марсианские
Очи,
Как сжег для ребенка свой лучший том.

            НЕ ДО ОРДЕНА. БЫЛА БЫ РОДИНА С ЕЖЕДНЕВНЫМ БОРОДИНО
               
         В первый день войны Михаил обратился в военкомат с просьбой отправить его на фронт. Он уже заранее постригся наголо. Вскоре был сформирован истребительный батальон, в который вступили практически все студенты Литинститута. В октябре батальон был расформирован, и студенты вновь приступили к занятиям. Кульчицкий был на последнем, четвертом курсе, но слушать лекции, когда враг был на подступах к Москве, ему казалось невозможным.
     В середине декабря 1942 года получил звание младшего лейтенанта и 26 декабря, в день отъезда на фронт, написал своё последнее, самое известное стихотворение.

Мечтатель, фантазёр, лентяй-завистник!
Что? Пули в каску безопасней ка;пель?
И всадники проносятся со свистом
вертящихся пропеллерами сабель.

Я раньше думал: «лейтенант»
звучит «Налейте нам!»
И, зная топографию,
он топает по гравию.

Война — совсем не фейерверк,
а просто — трудная работа,
когда, черна от пота, вверх
скользит по пахоте пехота.

Марш!
И глина в чавкающем топоте
до мозга костей промерзших ног
наворачивается на чоботы
весом хлеба в месячный паёк.

На бойцах и пуговицы вроде
чешуи тяжёлых орденов.
Не до ордена.
Была бы Родина
с ежедневными Бородино.
26 декабря 1942, Хлебниково-Москва.

       Это стихотворение Михаила Кульчицкого Владимир Высоцкий включил в свой поэтический цикл «Мой Гамлет». Оно звучит также в художественном фильме «Застава Ильича» («Мне двадцать лет») режиссёра Марлена Хуциева, где в эпизоде «Вечер в Политехническом музее» Борис Слуцкий читает стихи своего боевого товарища, однокурсника по Литературному институту и знакомого со школьных лет по Харькову.

За наши судьбы (личные),
За нашу славу (общую),
За ту строку отличную,
Что мы искали ощупью,
За то, что не испортили
Ни песню мы, ни стих,
Давайте выпьем, мёртвые,
Во здравие живых!
    
       19 января 1943 года командир минометного взвода Михаил Кульчицкий погиб в бою под селом Трембачево Луганской области при наступлении от Сталинграда в район Харькова (Юго-Западный фронт, 6 армия, 350 СД 1178 СП). Перезахоронен в братской могиле села Павленково Новопсковского района, Луганской области.

      Имя поэта-фронтовика выбито золотом на 10-м знамени в Пантеоне Славы Волгограда. Имя Михаила Кульчицкого на мемориальной доске, установленной в память о студентах Литературного института им. А.М.Горького, погибших на фронтах Великой Отечественной войны, в здании на Тверском бульваре №25, историческом Доме Герцена. Стихи Михаила Кульчицкого признаны классикой военной лирики.
       Литературные критики отмечали масштаб таланта Кульчицкого: у него были остроумная наблюдательность, поэтическая фантазия, уникальное чувство слова и звука.  «Вообще Кульчицкий сделал бы, наверное, всё то, чем впоследствии прославились и Вознесенский, и его антиподы из лагеря деревенских „формотворцев“, у него всё можно найти: и фантастическую ассоциативность, и глубокую звукопись, строчка „скользит по пахоте пехота“ до сих пор вызывает зависть нынешних музыкантов языка… Уважаемые „музыканты языка“! Я предвижу, что ваша зависть возрастет ещё больше, потому что звукопись у Кульчицкого гораздо лучше, чем у его непрошеных редакторов: „спешит по пахоте пехота“» — Лев Аннинский.

    Горло сжимает ком от сознания, как мало поэт прожил и у него не родились дети, которых он так любил и образ которых запечатлен в его стихотворении "О детях".

Всё резче графика у глаз,
Всё гуще проседи мазня —
А дочь моя не родилась,
И нету сына у меня.

И голос нежности моей
Звучит томительно и зло.
Как шмель в оконное стекло
В июльской духоте ночей.

И в темноте, проснувшись вдруг,
Всей грудью чувствовать вот тут
Затылка невесомый пух
И детских пальцев теплоту.

А утром — настежь окна в сад.
И слушать в гомоне ветвей
Не выдуманных мной детей —
Всамделишные голоса.
1940 г.

На нашем сайте есть страница  «Михаил Кульчицкий».