Тёмный сговор жить без солнца Короткий рассказ

+

Она приехала на седьмой неделе. Седьмая неделя тянулась, как седьмые небеса.

— Кто это к Насте приехал?
— И не приехала, а вернулась, это же её Вика!
— А совесть у Вики есть? — Глухо вопрошала Зинка. — Ни мужа,
ни совести, ни шиша. В городе не прижилась, как сорняк не по той
стенке ползти пыталась. Пыталась, пыталась, а теперь семь недель у неё.
Вот и получите, бандеролью.

— Тебе что ли получать? Когда письмо или посылка через почту
приходит, и то тебе никто чужого не навяжет.

— А ты не ворчи. 

— А ты учти. Вот тебе твоё, а вот чужое. И ты эту черту чувствуй,
чувствуй. И ты по земле ходишь. Так что, она вся твоя? Вон тебе
твоя. — Варька мотнула головой в сторону Зинкиного дома. — Вот и чти
свои метры на метры. А остальная земля принадлежит другим.
А по-настоящему земля принадлежит тем, кто действительно живёт
для других.

— Для седьмой недели живёт. А ты её оправдываешь. Разговорилась. 
Посмотрим, что из её седьмой недели будет — Ворчала Зинка.

— Будет. Жить-быть будет. И нос свой в чужие ульи не совать.
 
Из подворотни выскочила собака, облаяла сначала Зинку, потом
Варьку, а потом и собственные ворота.

— Я-то не против, в общем. — Сказала Зинка, одёргивая на себе сарафан.

Варька посмотрела на Зинку, как на гипсовую статую.

— Каждый не против в общем. Все против только в частности. От частности
начинаешь скучать. Скука. Чесаться даже начинаешь со скуки.
Как воздух, просто необходим кому-то тёмный сговор жить без солнца.

Зинка смерила Варьку взглядом.

— А ты её не защищай. Это я-то для других не жила? А кто, если не я,
половину жизни промучилась учительницей начальных классов?

— Правильно ты сказала, что промучилась. А так ничему и не научилась.

— Чему я не научилась?

— Любить, наверное. — Простодушно сказала Варька. — Того, кого ты учила.
 
— А знаешь ты, что учить — это не любить? Это, если хочешь, значит,
кроме того, чтобы давать знания, ещё и выбивать дурь из головы,
реанимировать после падения как личности. Заставить уважать себя,
не огрызаться. Потом, кого-то нужно пришпорить, как необъезженного
скакуна.

Зинка думала, чтобы бы ещё сказать Варьке, многозначительное, и не
в упрёк даже, а так.

Но Варька устала от слов Зинки, больше похожих ни на слова, а на
подражание словам. Всего такого она сама когда-то в школе наглоталась,
как дыма, пока они вырастали из бесформенных детишек в кого-то
с тонкими талиями и широкими плечами.

Зинка осуждающе кивнула, поправила на голове платок, и тоже ушла.
Зина была гордая. Она только не знала, в чём заключалась её
выдуманная гордость. Если в высокомерии, то высоко мерить Зинка умела.

А Вика, дочка Насти Лебедевой, родила девочку. А потом ещё девочку. И мальчика.
И всё благодаря той седьмой неделе, когда она решила вернуться.
А ведь стояла у раскрытого окна, лицом к вечеру, не видя никого.  Была мысль о том,
что нет жизни после того, что она поняла о человеке, которого любила. Была мысль. А она ей не поверила.