Цейлонский

I.

Забирай свои книжки. И всё, что осталось в углах:
Пару глупых привычек, смешок, недопитое лето.
Я меняю маршруты, пароли, людей, города —
Не затем, чтоб забыть. Просто мне надоело всё это.

Мой троллейбус летит в невозможную звонкую даль,
Провода рассекают закат на смешные полоски.
Ты хотела всерьёз — ну и ладно. Мне вовсе не жаль.
Я сойду где-нибудь. Не на нашей с тобой остановке.

II.

Август рушится в лужи разбитым цветным витражом.
Я пишу тебе в тамбуре, между четвёртым и пятым,
Между завтра и пропастью — скомканный текст на чужом,
Неуместном, нелепом, избитом, измятом.

Мне повсюду мерещится что-то, чего не сбылось, —
Недосказанность неспасённого, тонкого слога.
Я курю на ветру, прикрывая ладонью огонь.
Вместо адреса — сеть, вместо дома — ночная дорога.

III.

Шторм свернулся клубком. И впервые за годы затих.
На столе остывает заваренный наспех цейлонский.
Я не то чтобы вычистил память от сих и до сих —
Просто понял внезапно, что этот финал — Вавилонский.

Что никто не обязан спасать обречённый сюжет,
Подпирать небеса и чинить перекошенный космос.
Ты осталась во мне — как случайный счастливый билет,
По которому я никуда не уехал.
И бог с ним.