Поэт с витрины

Он пишет строчку — и глядит вокруг:
Кто оценил? Кто ахнул? Кто заметил?
Он сам себе и муза, и недуг,
И сам себе единственный свидетель.

Ему не важно, что внутри темно,
Что слово не проросшее, сухое.
Ему бы только выглянуть в окно,
Где зритель ищет вечное, живое.

Он лепит слёзы из готовых фраз,
Он любит так, как принято в романах,
Он смотрит в зеркало, не отрывая глаз,
И видит гения в изломанных туманах.

А если тишина придёт к нему,
Он испугается — и снова за работу:
Ведь главное — не кануть в пустоту,
А быть у всех на слуху, на вздохе, на охоте.

Он не поймёт, что сам себе палач,
Что пьедестал его — из пыли и картона.
Он пишет, потому что хочет слышать плач
Не собственный, а чужой, со стороны балкона.

И если ты прочтёшь его тетрадь,
То не найдёшь ни шрама, ни прощенья.
Лишь позу, что умеет повторять
Чужие боли, как свои уменья.

Но жизнь пройдёт сквозь пальцы, как песок,
Не тронув ни строки, ни этой дрожи.
Он так и не узнает, что он одинок,
И в этом — милость, горькая до дрожи.

Но ты, читатель, видишь наперёд:
Поэт с витрины в вечность не выходит.
Он вечно смотрит: кто же подойдёт?
И вечно сам себя не находит.