Воспоминания

От этого больно. Не так, чтоб искать врача,
а так, что сползает к ключице сукно плаща,
и хочется вжаться в стенку. Глухой кирпич
надежней, чем пульс. Это - медленный паралич
всего остального. Моменты не весят, пока в них длятся
беседы, пока в них пьют кофе, молчат, ложатся.
Пока ты внутри - это просто среда, сквозняк.
Случайное «завтра», не стоящий свеч пустяк.

Но стоит шагнуть за границу, шагнуть вовне,
 как тени ложатся иначе на белой стене.
Так пленка в фиксаже, пройдя через едкий мрак,
выводит на свет то, что ты не ценил никак:
улыбку, сутулость, пылинки, дверную щель.
Мы подлинность мига осознаем, лишь цель
теряя из виду. Когда он уже - нигде.
Когда остаются круги по глухой воде.

Происходящее слепо. Покуда ты с ним на «ты»,
не видишь ни резкости линий, ни красоты.
Оно обретает статус, уйдя в архив,
в холодный музей, где, руки на грудь скрестив,
ты смотришь на то, как стремительно тает день.
И вечностью вдруг становится дребедень:
 разбитая чашка, автобус, пустой порог.
Тот самый момент, что ты вовремя не сберег.

От этого больно. Смотреть на пустую ладонь,
в которой, казалось, мерцал никудышный огонь,
а это был главный, не требующий похвал, единственный свет. Тот, что ты впопыхах прозевал.
И вот ты стоишь в Колизее своих руин,
стареющий зритель. Статист.
Совершенно один.
И смотришь, как сухо сжимается вдалеке
секунда, которую мог удержать в руке.