Сергей Шаргунов- Попович

"Главное,самим себе не лгите…"

Ф. М. Достоевский 


Каким может быть ад? Как писал Честертон: "Ад — есть концентрация нелюбви". Жить без любви гораздо проще, а если это касается семей священнослужителей? Так ли проста и одновременно страшна сама возможность и естественность этого? В семьях, где, казалось бы, любовь предопределена  святостью служения христианству и Христу! Во всех этих вопросах заложен огромный смысл. Церковный мир, закосневший в притворстве и запретах, обречен на крах, и рано или поздно он призовет к себе очистительный пожар. 

В романе Сергея Шаргунова "Попович" размышления о церковной и семейной среде, притча о блудном сыне и силе покаяния, разрыв между формальными догмами церкви и личностью описаны с особым трепетом бунтующего и горящего жизнью человека. Центральная фигура — Лука, сын православного священника. Именно в его душе разворачивается главное действие романа. Он все острее чувствует разрыв между своей внутренней правдой и жесткими внешними нормами, которые транслирует его семья, приход. Лука не отрицает православие, но не может смириться с лицемерием вокруг него: когда за сводом правил и уставов перестает быть виден живой человек со своей болью и своей радостью, а чужое покаяние словно дает повод для нового греха. 

В романе показаны три "лица" современного православия: первое из них — отец Луки, столичный священник Андрей, холодный, притворно правильный и безгреховный, почти бесчеловечный: "В церкви, как в армии. Послушание превыше молитвы". Второй тип православия олицетворяет иеромонах Авель, который появляется как новое лицо в храме незадолго до Страстной недели, и это темное христианство, страшное, в сущности прямая его антитеза — преступное, скрывающееся под монашеской рясой. Сколько таких темных сил в нынешних церквах?! И не сосчитать! Важная для сюжета реплика, сказанная Авелем, подталкивает главного героя к побегу из дома: "Поповичи — главные маловеры. Маловеров полно. А ты стань невером". Третье православие отражено в отце Демьяне — вера "от земли", простая, теплая, человеческая. Он служит в глухом Забайкальском приходе. Его священство проявляется не в проповедях, а в том, что он помогает людям. В нем нет показной святости, а этого все меньше в нынешней православной России. Терпение вместо осуждения и вера как важная часть жизни, а не ее замена: "Главное — людей не есть", — отвечал отец Демьян на вопрос о том, что можно и нельзя есть в пост. Лука на протяжении всего романа встречается с каждым воплощенным ликом православия и у каждого учится жизни по-своему, но опять же для того, чтобы, потеряв себя, обрести позже вновь! 

Для Шаргунова, на мой взгляд, важным является показать всю палитру чувств, эмоций, которые намешаны в человеке: противоречия, слабости, ошибки. Он мог бы, бесспорно, довольно умело высветить пороки современного общества, острые, краеугольные камни внутри церкви, но в романе многое показано вполоборота, картина многогранна и объемна. В романе есть милосердие, покаяние, искренность, заблуждения, и это не подается как морализаторство или назидание, а больше как часть огромного узорного покрова жизни человеческой. Каждый ведь читает свою Библию. Многие подтексты-айсберги, требуют более пристального внимания, считывания и размышления, как собственно любая "живая" литература. 

Исповедь и стыд — то, о чем в современной литературе писать не принято, а Шаргунов пишет. Еще Ф. М. Достоевский в своих "Братьях Карамазовых" утверждал, что стыд — это прежде всего про столкновение с собственной совестью. Много ли сейчас мы говорим и слышим о совести? Дальше тишина. Исповедь — другая сторона стыда, и не церковный ритуал, а акт правды перед самим собой прежде всего. Но для формализма церковных законов стыд выступает инструментом контроля, а исповедь — не актом освобождения, а формой подчинения. При этом нельзя не отметить, что автор никого не обличает, он показывает психологическую правду и со стороны родителей, и со стороны подростка Луки. Сакрально и с особым трепетом в романе показаны церковные праздники, службы, они словно вплетены в текст повседневности тонкой нитью очень важного и дорогого для самого автора. В этих сценах видна вся глубина произведения. Поэзия церковнославянского языка, литургика раскрывают внутренний конфликт героя с самим собой и ритуалами, которые нужно соблюдать. 

Финал в романе "Попович" выстроен как тихое примирение — без пафоса, без громких откровений. Лука возвращается домой, пройдя путь бунта и бегства от церковного уклада семьи в большую жизнь: "Ты думаешь, они тебя заточили, а они думают, что спасают тебя!" Сталкивается с трудностями, преодолевает их, и больше он не покорный мальчик, а повзрослевший человек, который смотрит на свою семью, жизнь уже совсем другими глазами. При этом финал остается отчасти открытым — незавершенность пути Луки — это очень честная история. Евангелие говорит о вечном распутье и вечном выборе. Луку мы видим за письмом под песню Виктора Цоя "Видели ночь" — попытка переосмыслить пережитый опыт через слово, ведь вначале всего было именно оно, и слово было у Бога, и слово было Бог! Несмотря на то, что притча о блудном сыне в финале вполне тянет на религиозный пафос, у Шаргунова пафоса нет. Поэтому возвращение у него не про "полное покаяние", а про обретение связи с близкими людьми и попытку понять друг друга, пока еще есть на это время, и самое главное — выпестованная любовь!