Некому отдать хоругвь поэта?

Некому отдать хоругвь поэта?
Прозы жезл покрылся бурой ржой?
"ПисСоюз" прокис, тоской задетый.
Спит словцо, подёрнулось паршой.

Вот портрет картеля "комсомольцев".
Пустота усталая в глазах.
В председатели не будет добровольцев.
Гложут страсти, безысходность, страх.

Подвели итоги чин по чину:
"Годик протолкаемся ещё".
Жжёт "кружок" чадящую лучину;
в министерке заседаньица — в зачёт.

Где твой вождь, системное болото?
Кто вдохнёт и силу, и задор?
По талантам стая бьёт апломбом.
Но воспрянет творчества костёр!

Расцветёт Владимирская книга!
Всех достойных альманах возьмёт.
Слово — дар и долг, а не интрига.
Вдохновение зовёт в полёт.

Есть кому отдать хоругвь поэта!
Жезл у прозы не покрылся ржой!
Правда и свобода ждут расцвета.
Будет жить чиновник честью — не маржой.






***

"Да, я знаю, я вам не пара,"
нам не быть за одним столом.
Член с билетом – палач и кара
тем, кто рвётся в бой, напролом.

Не по залам, не по союзцам –
я в болотах Мещёры сплю.
ЛитНачПисов по встречке юзом
обхожу и далёко шлю.

Дребедень от барыг приелась.
МинШестёркин печатал лист.
«Кисоврат» и столица спелись —
дар словесный протух, прокис.

На бюджет поклевать слетелось,
да раскаркалось вороньё.
Жаль! Достойных узреть хотелось,
но их мало; кругом г//старьё.

В книге года и альманахе
не увидеть стихов своих.
Что ж, умою в словесной драке
ОблБомонд, неумех, блатных.

Нет, не манит Союз «прилипших» –
оставляю правдивый след! –
сочинит эпиграммы, вирши
«деревенщина», «дрянь-поэт».






Союз, культурка теплятся в засиженных местах

"Бомонда" ОблНачПисского на комсомольский лад
стишата все прилизаны — рядочками стоят.
Который год просеяны сквозь ситечко блатных
книжата подрастерянных "соратничков" моих.

Красуясь в земском зеркальце, на Годовой горе
"князьки" застряли мелкие в зашореной поре.
Союз, культурка теплятся в засиженных местах.
Чиновья братья щерятся: в почёте да в крестах.

Зачем пенять на склонности дельцов лелеять клан?
Столица, солнце гордости, — пример: там тоже хлам
толкает слово в крайности среди достойных книг.
Век льнёт к купи-продажности "заслуженных" барыг.

И "Книга года" новая опять душой кривит:
ущербна, однобокая — союзцу дух привит
бомонда ОблНачПисского на подмастерьев лад.
Глаза "сенсеев" истиной давно уж не горят.

И в прозе, и в поэзии заласкан прежний круг.
Влить в кровь пора магнезии полку друзей-подруг!
Прививкой местно-властною не лечится болезнь,
интриги пошло-страстные "лелеют" сумрак, спесь.

Но книгами над Клязьмою прославлен будет край!
Общак писцов завистливых и кабинетных грай
заменит песней доброю Словесности Союз.
И славу краю звонкую Поэты воспоют!