Литое деление

крик  сорвал  лавину  молчащей  совы,
а  на  осколках  беспамятства 
о  чём  ещё  горевать  низкорослой  птицей  в  сотню  радиаций?
крыльям  внутри  тесно,  но  можно  вернуться
застенчиво,
так  панночка  возвращалась  в  гроб  в  фильме  Вий,
это  редчайший  случай  дожить
до  капитального  ремонта…

на  тонко  отпетой  досаде  держаться  ногти  дыма,
стукает  висящий  глаз  чувствительность  обзора,
а  сквозняк  разложил  учащённый  пульс
и  изменил  угол  наклона,
механизм,
разболтанный  челюстями,
пережевал  и  бесцветно  выжил  в  незащищённой  местности,
я  обёрнут  железной  слюдой,
отныне  трудно  проспекту  высотками  тужиться,
перегревается  цвет  на  пятна  и  декорации…

темнота  доросла  до  желания
стоять  встроенной  в  психологическую  травму 
и  тосковать  впроголодь,
до  ласки  лапает  металлическая  электролысина,
ненавидеть  будет 
молча,
всегда,
но  и  от  этого  можно  получить  максимум,
свой  максимум
и  свою  петлю  Нестерова,
незаконченный  разговор
комфортно  и  врассыпную
мешает  заговорщески  завести  сгорбленного  кочегара,
долгое  удовольствие  послушно  думать…

и  пришли  те,
кого  угостили  знанием  альбиносов,
после  тесной  весны  асфальт, 
касательно  холода, 
путается  внутрь,
серая  масса  горбоносых  ожогов
утекает  по  раскалённой  поверхности  не  оставляя  следов,
и  главные,
и  общипанные,
а  кто  от  самой  зари,
до  последнего  своего  похожего
идут  ко  мне  вешаться,
и  обнимает  турбина  жертвоприношением,
моя  жизнь  отравляется  словами
и  упорно,
и  истерзываясь,
смотрите,
крупная  ячея  зубов  содержит  стон,
глаза  мои  вверх,
стабильны,
так  три  кита  держат.